Секрет ПАЛМАХа
Неби Самуэль, 23 апреля 1948-го…
Бой за Неби Самуэль стал одним из самых жестоких и одновременно одним из наших самых бездарных среди боев Войны за независимость.
Я не участвовал в главном штурме в районе дороги на Иерусалим, потому что на четырех броневиках[1], с «давидкой»[2], нас направили на проведение операции по отвлечению внимания с тыла деревни. Так мы поехали в направлении поселка Бейт Икса для выполнения операции, точной цели которой не знали.
Всё, что я сейчас напишу об этом, помнится мне не очень хорошо. Тот бой я почти забыл, но более тридцати лет он всё же тлеет в памяти…
Спустя тридцать лет я приехал на своей несчастной «симка-1000» на берег Сидна Али[3], смотрел на красивое спокойное море, внизу увидел молодых людей, которые купались голышом и хохотали, женщина говорила что-то на иностранном языке и казалась дельфином, может, это была работавшая в кибуце доброволец из Финляндии. Из этой воды как бы всплыли мои воспоминания, скрывавшиеся где-то в глубине и до настоящего момента не оставлявшие меня. Я увидел теперь их, как зритель в кино. Поехал домой и записал всё, что вспомнил, но это написанное – вовсе не обязательно точно то, что действительно происходило.
Я помню, что наш командир не объявил цель операции. Я сидел в кузове грузовика возле «давидки». Эта «давидка», когда изредка всё же стреляла, издавала гораздо больше шума, чем наносила ущерба врагу, но это всё, что у нас было.
По дороге мы попали в засаду. Три броневика, подорвавшись на минах, перевернулись. Мы выбрались из нашего, забрав «давидку» и огромные снаряды к ней. Четвертый броневик – командирский – не пострадал. Гаврош, его водитель, лучший водитель в бригаде «Харъэль», сумел развернуть машину. Арабы уже вели огонь по нам, и появились первые раненые.
Командир группы, находившийся в своем броневике, заявил, что возвращается в Маале а-Хамиша за помощью. Ему сказали, что там никого нет, кто бы мог прийти нам на помощь, поскольку все[4] задействованы в главном наступлении на Неби Самуэль во главе с ротой «Позы»[5]. Мы тогда еще не знали, что «Поза» уже погиб.
Мы стали говорить командиру, чтобы он не уезжал, но если все-таки поедет и оставит нас, пусть хотя бы скажет, что мы должны делать, а также пусть заберет нескольких раненых. Он выглядел подавленным и обозленным, повторил, что должен вызвать подмогу, что не может сейчас задерживаться, и что быстро вернется с бойцами.
…До сегодняшнего дня я продолжаю ждать возвращения этого командира с подкреплением…
Мы остались под сильным огнем арабов на открытой территории и не знали, что предпринять. Начать рвать на себе рубашки, чтобы перевязать раненых? А когда все порвут рубашки?
Пытаюсь вспомнить: летали ли тогда над нами вороны как посланцы бога, маленькие негодяи, которые выглядели как игрушечные харедим или прошедшие гиюр пингвины. Они лишены достоинства орлов, один из которых действительно появился высоко в небе и презрительно взирал на нас, пока мы еще были живы, а живые не интересовали его. Он пикировал на трупы, а не на раненых. Вороны горланили в небе, может, чтобы подразнить орла, но он игнорировал и их.
Патроны у нас закончились, и мы решили пальнуть из «давидки» – снаряд упал на ничейной территории между нами и арабами и не взорвался.
Где же я вообще находился тогда? Однажды я спросил Ури Богена, который родился в Кфар Малаль и теперь уже давно умер, но тогда отважного солдата, и он ответил, что мы лежали за грядой камней на террасах. Я спросил еще: помнит ли он, что мы прикинулись мертвыми? Он не помнил. Он был очень сильный человек, крестьянин, старше меня по возрасту. Мои фантазии были ему чужды.
Я еще спросил у него, не отважились ли местные арабы прикоснуться к нашему снаряду от «давидки», ведь обычно мы рисовали на этих огромных минах всякие часы и слышали, как арабы по радиосвязи говорили об атомной бомбе, а потом поджидали иорданцев (из Арабского легиона – А.К.), которые подрывали эти снаряды. Ури ответил, что всё это верно, но точно не помнил, был ли там снаряд от нашей «давидки».
Я еще помню, что было некуда убежать, и мы продолжали лежать за камнями. Над нами было огромное, бездонное небо с горланящими в нем воронами. Арабы находились выше на холме и видели нас, точно видели каждого из нас, а мы лежали поодиночке, и каждый пытался найти какое-нибудь укрытие. Помню, что рядом лежал мой давнишний приятель по имени Менахем, с которым мы вместе учились в школе, и моя мама была его учительницей. Я ему не очень нравился, может, потому, что был младше его на год, а может, потому, что был сыном его учительницы и сыном директора музея (Музей Тель-Авива – А.К.). Он-то мне нравился, вот мы и оказались рядом. Но Ури сказал, что Менахем лежал далеко от меня, рядом был кто-то другой, а я был совершенно открыт для вражеского огня и не мог куда-нибудь переползти, поэтому сообразил притвориться мертвым. Положение наше было ужасным.
[1] Автомобиль с наваренными на него стальными листами для защиты от пуль.
[2] Кустарно изготовлявшийся миномет конструкции Давида Лейбовича.
[3] Священная для мусульман мечеть постройки 1815 года возле Герцлии.
[4] 4-й батальон ПАЛМАХа бригады «Харъэль». По другим сведениям, в бригаде было 3 батальона.
[5] Капитан Хаим Познански (1927-1948) – командир 2-й роты 4-го батальона.