Любить хозяина
Программа исследований была выполнена до конца, и экипаж звездолета МРР-15 начал подготовку к прыжку домой. Капитан засел за расчеты и прокладку курса, Бортинженер проверял системы корабля, готовя их к автономному функционированию в течение сорока девяти дней. И только Ученый, неустанно рассматривая и классифицируя собранные образцы флоры и фауны, вел себя так, словно рейс продолжается в прежнем формате.
Это и не удивительно, ведь Ученый не был профессиональным астронавтом, в отличие от Капитана и Бортинженера, на звездолет его командировал исследовательский отдел Центра. Хотя, честно говоря, за пятнадцать лет в глубоком космосе можно было научиться куда более замысловатым вещам, чем бортовое расписание.
– Оставь в покое образцы, – наконец не выдержал Капитан. – Что успели, то успели. Начни готовить отчет о полете.
– О полете или о прилете? – переспросил Ученый. Он слегка путался в словах и все время переспрашивал. Держался Ученый обособленно, даже замкнуто, поэтому за годы совместного полета астронавты так и не разобрались, что служит тому причиной: тугоухость или постоянная погруженность в свои мысли.
Тем для размышления Ученому хватало. Цель экспедиции – сбор образцов флоры и фауны на десятках обитаемых планет – была полностью достигнута, вольеры переполняли сотни диковинных животных.
– Мы облетели половину галактики, – любил повторять Капитан.
– Ну, половину не половину, – иронически улыбался Бортинженер, – но изрядный сектор прочесали. И везем изрядно.
Увы, они давно разговаривали почти одними и теми же фразами, поскольку события вокруг них постоянно повторялись. Выход на кольцевую орбиту очередной планеты, изучение обстановки, посадка, сбор образцов, старт, перелет до следующей точки назначения. Новыми задачи были только для Ученого: на каждой планете он обнаруживал нечто уникальное и, дрожа от восторга, принимался за описание и классификацию.
Полтора месяца назад МРР-15 приземлился в конечной точке маршрута, на последней по списку планете. Да, именно маршрута, ведь экспедиция насчитывала несколько десятков кораблей, и каждый летел по своему, строго регламентированному маршруту. Цель была дерзкая – охватить всю доступную Галактику на расстоянии примерно ста световых лет. Глубже забираться не имело смысла, даже самые современные звездолеты тратили на такой путь время, сравнимое с длительностью жизни.
И вот они достигли края возможного предела, осмотрели всё предписанное и собирались одним гигантским прыжком вернуться домой. Полтора месяца, максимальное время прыжка, которое мог выдержать организм астронавтов. Даже в специальных анабиозных ваннах, даже во сне, более сорока девяти дней находиться в состоянии прыжка было невозможно. После него астронавтам требовался весьма продолжительный срок релаксации. Медики разрешали не более трех прыжков за всю жизнь. Хватало случаев, когда пилоты не выходили из анабиозного сна или, выйдя, вскорости умирали. Поэтому перед полетом астронавты подписывали согласие на прыжок, без этой подписи получить направление в глубокий космос было невозможно.
После прыжка определенные части звездолета требовали замены и ремонта, что было возможно только в Центре с его оборудованием. Поэтому прыжок использовался исключительно для возвращения домой.
От планеты к планете звездолеты шли на крейсерской скорости, тратя на путешествие многие годы; у МРР-15 ушло на выполнение задания ровно пятнадцать лет.
Последняя планета перед возвращением домой оказалось практически незаселенной. Хорошее место, пригодное для счастливой жизни. Мягкий климат, богатая растительность, много пресной воды. Полные моря и океаны живности, вот только на суше почти никого.
На осмотр и изучение ушло полтора месяца – срок обычный для исследования планеты такого размера. Увы, никаких интересных экземпляров для коллекции отыскать не удалось, и экипаж стал собираться в обратный путь.
И тут – стоп-машина! Без всяких аварий, взрывов или дыма из блоков питания. Просто не включился один из основных агрегатов. На орбите прекрасно работал, а тут перестал.
После суток напряженных попыток отыскать причину неполадки Бортинженер отложил в сторону все дела и вышел на связь с Центром. Связь поддерживали телепатически, ведь мысль не знает границ и расстояний. Собственно, в космос допускали лишь тех, у кого телепатические наклонности были ярко выраженными и затем многократно усиливались долгими тренировками. Установить связь занимало не один час и требовало предельной концентрации. Бортинженер словно погрузился в глубокий сон и пребывал в таком состоянии почти целый день.
– Капитан, я сдаюсь, поломку невозможно устранить, – признался он, завершив сеанс связи.
– Но в чем все-таки причина неисправности?
– Чтобы дать точный ответ, надо разобрать агрегат и прозвонить каждый блок. Для этого требуется специальное оборудование и обученный персонал. Как правило, отказывают одни и те же устройства, поэтому именно для них мы везем с собой большой набор запчастей. За прошлые сутки я поставил сменные блоки, которые были у меня к этому агрегату, но он все равно молчит. Видимо, сломалось нечто иное. Всё, что мне советовали по связи, я уже пробовал. В общем, нужна помощь специалистов более высокого класса.
– Центр велел выпутываться своими силами, – горестно произнес Капитан. – Я тоже выходил на связь. Прыгать к нам никто не станет, а экспедиция на крейсерской скорости доберется в наш район лет через двадцать.
– Понятно, – тяжело вздохнул Бортинженер. – Даже если они прыжком отправят нам целый агрегат, заменить его в наших условиях невозможно, и привести в порядок посыльный корабль, чтобы после релаксации вернуть его экипаж домой, тоже.
– Неужели им не нужны наши животные? – удивился Ученый. – Мы столько лет собирали их по всей Галактике!
– Уже прибыли четыре звездолета с почти такого же вида образцами, – ответил Капитан. – Вы же знаете, Центр не рискует, мы все выполняли похожие задания. Короче, вольеры Центра ломятся от образцов, наши им не нужны.
– И мы тоже, – горько добавил Бортинженер.
– Ну, наше положение не столь безрадостно, – возразил Капитан. – Мы на прекрасной, удобной для проживания планете, давайте рассматривать наше пребывание здесь как отпуск. Многолетний заслуженный отпуск после тяжелой работы. В конце концов, за нами прилетят.
– Если дождемся, – буркнул Ученый. – Пока эти растяпы из Центра соберутся отправить корабль, может пройти не один десяток лет.
– Ну, так считай, что мы вышли на досрочную пенсию, и будем доживать свою жизнь в курортных условиях.
– На курорт мало похоже, – заметил Бортинженер. – Скоро закончится еда для животных, а потом и для нас. Что будем делать?
– Выпустим всех на волю, – отрезал Капитан. – Кто выживет, тот выживет. Надо заранее выбрать самое разумное существо, размножить и заложить на бессознательном уровне программу послушания. Это сделает их нашими добровольными помощниками.
– Слугами, ты хочешь сказать? – уточнил Ученый. – Чтобы боялись хозяев и трепетали перед ними?
– Зачем так прямолинейно? Ты вложишь в них не страх, а радость заботы о хозяине, счастье помогать ему, даже любить. Тот, кому служение доставляет радость, вовсе не считает себя слугой. Он делает это ради собственного удовольствия.
А мы научим их возделывать землю, снимать урожай, выращивать домашних животных. Будет пропитание им и нам. И когда подойдет время оставить эту планету, она будет полностью принадлежать им: гордым, свободным, умелым. А мы войдем в эпос и превратимся в богов.
Подходящую пару нашли через двадцать минут. Капитан бросил на Ученого восхищенный взгляд.
– А ты хорошо овладел материалом!
– Начинать клонирование? – вместо ответа спросил Ученый.
– Начинай.
– Сколько клонов сделать? Энергии хватит тысяч на пять-шесть, не более.
– Делай почти на всю, оставь немного на всякий случай.
Ученый работал всю ночь, а утром позвал членов экипажа и с гордостью подвел к иллюминатору звездолета.
– А где же слуги? – удивился Капитан.
– Как это где? Вон они, скачут по деревьям.
Капитан вытаращил глаза:
– Кого ты клонировал, космос тебя подери?
– Кого мы выбрали – самца и самку из двести шестьдесят пятой ячейки.
– Путаник хренов! Мы говорили о двести пятьдесят шестой!!
– Ох, действительно, – понурился Ученый. – Перепутал, они ведь так похожи.
– Похожи только внешне. Те с разумом, а эти с хвостами. Что ты за Ученый такой, как мог перепутать?!
– Виноват, Капитан, виноват…
– Разрази тебя Галактика! Возьми образцы из двести пятьдесят шестой и размножь. Сколько энергии осталось?
– Минимум, как ты велел. Образцы из двести пятьдесят шестой большего размера. На них не хватит.
– Похоже, наша счастливая пенсия превращается в большое приключение, – с горечью произнес Бортинженер. – Придется самим добывать себе пропитание.
– Насколько я помню, образцы из двести пятьдесят пятой весьма плодовиты и размножаются довольно быстро, – возразил Ученый. – Не пройдет и десяти лет, как из этих двоих возникнет целая колония.
– Не пройдет и десяти лет.… Эх ты, черная дыра тебя возьми. Вместо пенсии ты обеспечил нам годы и годы тяжелого труда!
– Капитан, ты забываешь о продовольствии в звездолете, – вмешался Бортинженер. – Его хватит на несколько лет. А там…
– Отставить разговоры, – Капитан крайне редко позволял себе командирский тон, но случай, видимо, был из тех самых. – Бортинженер, немедленно разгружай звездолет. Ни одного грамма еды для образцов больше не синтезируем. Пусть сами добывают себе пропитание. Ученый, если невозможно клонировать пару из двести пятьдесят шестой ячейки, загрузи им на всю оставшуюся энергию любовь к хозяину.
– Упс! – вздрогнул Ученый. – Совсем забыл. Когда я клонировал образцы из двести шестьдесят пятой, начисто позабыл ввести…
– Ну и хвала космосу! – перебил Бортинженер. – Иначе пришлось бы отбиваться от любви пяти тысяч хвостатых.
– На сей раз ничего не забудь, – приказал Капитан. – За работу.
Земля содрогалась под поступью огромных ящеров, выходивших из звездолета.
– Эти не выживут, – шептал Ученый, провожая взглядом удаляющиеся громады. – Ох, не выживут.
Птицы, выпущенные из клеток, взмыли в высоту и бросились в разные стороны, рассекая крыльями вольный воздух, сбежали на мягких лапах хордовые, рептилии сползли по трапу и устремились под защиту деревьев и кустарника. Ученый провожал животных с искаженным от внутренней боли лицом – за годы, проведенные у вольеров, он успел сродниться с образцами, они стали для него кем-то вроде семьи. Удивительно, но ни к Капитану, ни к Бортинженеру он не питал даже десятой доли подобной теплоты.
Самец и самка из двести пятьдесят шестой в полном изумлении стояли неподалеку от звездолета, прикрывая руками срамные места.
– Кто им сказал, что они нагие? – удивился Бортинженер.
– Я, – ответил Ученый. – Мы выпускаем образцы в самостоятельную жизнь и обязаны раскрыть им глаза.
– В любом случае слуг надо держать вдали от корабля, – заметил Капитан. – Лишние вопросы нам сейчас ни к чему.
– Да, они из породы быстрообучающихся, – сказал Ученый. – Скоро начнут допытываться.
– Отведи их подальше, – распорядился Капитан. – Бортинженер, расставь по периметру роботов-охранников, чтобы никому неповадно было приблизиться. Не только слугам, вообще всем.
– Убивать? – уточнил Бортинженер
– Зачем? Ощутимый удар током запоминается на всю жизнь.
– Капитан, нам бы тоже желательно держаться подальше от корабля, – вмешался Ученый. – Уровень радиации повышен. Счетчики в вольерах покраснели, все как один.
– Бортинженер, это агрегат? – спросил Капитан.
– Да, он. Повышение незначительно, но если мы собираемся прожить тут несколько десятилетий, надо держаться подальше. Давайте оборудуем жилье на приличном удалении.
Так и сделали. Перевезли еду, инструменты, вырыли глубокие теплые землянки, для Капитана, как для особы противоположного пола, соорудили отдельную комнату. Только собрались раскладывать вещи, как раздался взрыв. На месте звездолета поднималось ввысь грибообразное облако.
– Проклятый агрегат! – вскричал Бортинженер. – Я так и знал, я предполагал, я догадывался! Проклятый агрегат!
– Можно лишь радоваться, – заметил Ученый, – что это не произошло во время прыжка.
– К чему сокрушаться о пролитом молоке, – сказал Капитан. – Что произошло, то произошло. Я обязан доложить о случившемся в Центр, да и вам не мешает поговорить с семьями. Нам, увы, есть о чем рассказать.
Готовясь к сеансу, астронавты свернулись в клубочки, но, прежде чем прикрыть глаза пушистым хвостом, Бортинженер, соблюдая субординацию, спросил:
– Прошу прощения, Капитан. Разрешите выходить на связь?
–– Мяу, – ответил Капитан, что означало – да!