Азербайджанский поэт Низами (1141-1209)
Предисловие переводчика
Судьба этой небольшой книги удивительным образом перекликается с судьбой ее автора. Журналист, драматург, политический деятель – Мамед Амин Расулзаде, после падения АДР и установления советской власти в 1920 году, был вынужден покинуть родину, чтобы больше никогда не вернуться. С этого момента в его жизни началась полоса скитаний: Финляндия, Германия, Турция, Польша, затем Румыния, где и была написана эта книга, затем снова Турция, где в 1951 году она была, наконец, издана.
Эта книга о поэте и в то же время о политике – Расулзаде рассматривает литературное наследие Низами как летопись истории своей родины и судьбы своего народа.
Спустя почти 75 лет после первого издания в Анкаре книга впервые переведена на русский язык, что позволит обширному кругу читателей от Салехарда до Тель-Авива по-новому взглянуть на наследие Низами и на отраженные в ней исторические события и процессы, в русле которых сформировалась азербайджанская национальная идентичность.
От автора
Работа над нашей книгой подошла к концу в 1941 году, к 800-летию Низами, но трудности, порожденные войной, вынудили нас отложить ее издание. Эта задержка, вызвавшая у автора сожаление, в то же время послужила на пользу нашему исследованию, которое с каждым прошедшим годом обогащалось и совершенствовалось, пополняясь новыми материалами, дополнениями и примечаниями. Этим объясняется то, что в работе рассматривается ряд источников, датированных периодом после 1941 года. Глава «Переводы из Низами», вошедшая в раздел «Дополнения», также обязана своим существованием этой задержке.
Переводы отрывков из произведений Низами на тюркский[1] язык, приведенные в начале глав, также были сделаны за время этой задержки. Эти небольшие эпиграфы, а также стихотворные отрывки, приведенные в примечаниях и в конце книги, далеки от притязаний на то, что переводы автора на тюркский язык достойны творений мастера. Отражают ли они хотя бы отдаленно дух поэзии Низами – судить читателям, к тому же данная работа не имеет притязаний такого рода; довольно того, чтобы эти дополнения, имеющие целью украсить сей труд, не мешали истинной цели исследования.
Для уточнения ряда моментов, отраженных в тексте, мы сочли необходимым привести некоторые отрывки из произведений Низами в примечаниях и в разделе «Дополнения».
Автор не сомневается, что это исследование, хоть и являющееся плодом многолетней работы, но проводившееся в условиях, когда средства были далеко не полны, не избежало недостатков, и потому искренне надеется, что читатели сообщат ему об этих недостатках, что позволит восполнить пробелы в имеющейся у нас скудной информации о Низами. По этой же причине автор будет чрезвычайно признателен также тем, кто любезно поделится с ним своими общими суждениями о произведении.
Анкара, 8 апреля 1948 года
Введение
Прочти сие творенье Низами,
В строках поэта самого узри.
Предстанет в зерцале своих стихов,
В них с сотен тайн снимает он покров.
Коль спросят сотни лет спустя «Где он?»,
Нетленных строк раздастся глас: «Вот он!»[2]
Низами
Навеки вписавший свое имя в сокровищницу мудрости мусульманского Востока великий поэт, чей возглас «Вот он!» доносится до нас сквозь восемь столетий, известен в иранской и мировой литературе как Низами Гянджеви.
Говоря – мусульманский Восток, мы подразумеваем охватывающий Ближний Восток и Центральную Азию географический регион, куда входит и Азербайджан, где находится родной город Низами – Гянджа. В разные века этот регион переживал эпохи культурного расцвета, приходящиеся на периоды исторического и политического подъема, и был ареной противостояния и противоборства, с одной стороны, Ирана и Турана[3], а с другой – Араба и Аджема[4].
В результате обусловленного историческими событиями смешений и слияний в этом регионе, являющемся колыбелью древних культур, возникла новая культура – культура мусульманского Востока.
Три сотворца культуры мусульманского Востока
Как отмечал еще в XIV веке известный арабский историк Ибн Халдун, мусульманская культура – памятник, созданный не только арабами, но здание, сообща возведенное народами, принявшими ислам[5]. Эта особенность мусульманской культуры наиболее отчетливо наблюдается в рассматриваемой нами части мусульманского Востока.
Французский ученый Харт, рассматривающий в своей работе «La Literature Arabe» эпоху Аббасидов, говоря о состоянии арабской культуры в VIII столетии, особо подчеркивает влияние на нее неарабских элементов. В этот период «богословие и правоведение находились под влиянием неарабов. Кроме того, в их ведении были вопросы государственного управления и судопроизводства, они занимали руководящие государственные должности; литература также создавалась ими».
Из всех сопричастных к ее созданию культура мусульманского Востока наиболее тесно связана с тремя национальными факторами. Наряду с арабами во славу мусульманской науки и просвещения трудилось столько же, а в иных областях даже больше, персов и тюрков. Всемирно известны имена вышедших из среды двух этих народов выдающихся личностей, творческое наследие которых стало предметом множества томов исследований.
Более того, наряду с арабским, значительную роль в распространении мусульманской культуры на Востоке сыграли также персидский и тюркский языки. Как средство восприятия, мышления и знаний эти два языка в определенные периоды истории оказали, особенно в области литературы, весьма значительное влияние на развитие и распространение культуры мусульманского Востока[6].
Юбилеи выдающихся деятелей культуры мусульманского Востока
В последние годы обычай отмечать юбилеи, дабы почтить память выдающихся личностей, принадлежащих к мусульманской культуре, принял характер доброй традиции. Первым в череде этих торжеств стало празднование тысячелетия Фирдоуси, проведенное Иранским государством. Вторым – празднование в различных центрах исламского и в целом культурного мира юбилея Ибн Сины, которого европейцы называют Авиценной. Третьим был 500-летний юбилей Навои, который отмечали в ряде центров тюркского мира.
В силу своей национальной приверженности, радея за возрождение Аджема[7], выдающийся создатель «Шахнаме» Абулькасим Фирдоуси написал свое нетленное произведение в национальном духе, на персидском языке. Этим произведением он, пусть и в литературной форме, возродил к жизни иранство, утраченное с арабским завоеванием. Фирдоуси – национально мыслящая личность, возродившая персидскую традицию на персидском языке. Он идеолог иранского национализма и перс, сын перса.
В свою очередь, Мир Алишер Навои, отец тюркского литературного национализма и тюрк, сын тюрка, доказал превосходство тюркского языка перед персидским в своей известной работе «Мухакимат ал-лугатейн» [«Тяжба двух языков»] и, дабы наглядно подтвердить это, создал выдающиеся произведения на чагатайском наречии тюркского языка, равные ценнейшим образцам персидской литературы.
Хотя наряду с их произведениями, национальность двух вышеназванных авторов не подлежит никаким сомнениям, существует неясность относительно национальности третьего выдающегося деятеля – Ибн Сины. Арабы, исходя из того, что он создал свои произведения на арабском языке, считают Ибн Сину арабом. Персы полагают, что он перс, хотя и писал свои произведения, подобно многим другим иранским ученым, на арабском языке, и ссылаются на то, что у него есть стихи и на персидском языке. По мнению тюрков, Сина оглу[8], родившийся в Тюркестане, в селе Афшана (близ Бухары), является тюрком. Тот факт, что он писал стихи на персидском языке, не противоречит утверждению о том, что он был тюрком, ибо наряду с персами и тюрками, писавшими на арабском, история знает немало тюрков, писавших на персидском языке. Эта неясность в отношении Ибн Сины стала причиной разногласий между иранскими, тюркскими и арабскими центрами в дни празднования его юбилея.
Мы приступили к работе над этой книгой, посвященной Низами, по случаю 800-летия поэта. Скорее всего, национальность юбиляра вызовет немало споров, а название «Азербайджанский поэт», данное нами книге, вызовет у части знавших его как «иранского поэта» если не возражения, то некоторое неудовольствие, вызванное тем, что нарушается привычное для них представление. Но что поделать: споры народов вокруг имен великих мира сего не новы. И как Азербайджан может отказаться от своего естественного права, лишь бы не разрушать чужие неверные представления? По сути, в этом споре нет ничего, что могло бы повредить отношениям двух народов и обществ; напротив, народы и общества, о которых идет речь, достигнут еще большего согласия и сплоченности вокруг личности, которую относят к обеим сторонам.
Споры относительно национальности известных деятелей науки и просвещения не чужды и Европе. В средние века латынь была общим для всех европейцев языком, на котором создавала свои произведения интеллигенция всех народов. В период национального пробуждения и обретения культурной независимости возникли ожесточенные споры относительно национальности известных культурных деятелей, творивших в эпоху всеобщего латиноязычия.
Эти явления на Западе и Востоке имеют один корень, но точно так же, как европейская наука – ценность, созданная сообща, не радея об этнической или национальной славе, всей западной интеллигенцией, объединенной в едином христианском сообществе, так и арабская наука – ценность, созданная народами Востока, объединенными в едином мусульманском сообществе.
Научно объяснить это явление, обусловленное закономерностями развития истории, можно следующим образом: вклад отдельных народов в культуру, который не особо выясняли в период уммата[9], когда не придавали значения национальным и этническим различиям, стали выяснять в национальный период, и каждый народ находил удовольствие в определении заслуг своих представителей в мусульманской культуре и просвещении.
Роль Азербайджана в культуре мусульманского Востока
Стремление отдельных наций и этносов определить свою роль в развитии мусульманской культуры возникло сравнительно недавно, указание же значения географических областей в этом вопросе – явление более раннего времени. Так же как азербайджанцы, будучи тюрками, имеют место среди тюрков, служивших мусульманской культуре, Азербайджан как страна мусульманского Востока играет важную роль в ее развитии. Если попытаться составить список известных азербайджанцев, создавших свои произведения только на арабском и персидском языках, получится объемистый том. Весьма краткий труд М.А. Тарбията, посвященный азербайджанским ученым, охватывает более 400 страниц[10].
Достаточно отметить, что, даже не считая известных личностей доисламского периода[11] и личностей, относящихся к новому периоду возрождения, начавшемуся в мусульманском мире под влиянием Запада[12], примечательное место как по количеству, так и по значимости занимают азербайджанские деятели культуры, оказавшие влияние на Низами и его современников и сложившиеся в эпохи, на которые распространялось их влияние.
Здесь мы хотели бы упомянуть нескольких особо значимых из них, дабы сформировать общее представление о роли Азербайджана в каждый период развития культуры мусульманского Востока.
Хатиб Тебризи[13], родившийся в 421 г. от Хиджры (X век по христианскому летоисчислению), занимает значимое место среди арабских литераторов и языковедов[14]. Он дал разъяснения и составил комментарии к ряду важнейших произведений арабской литературы.
Абульхасан Бахманяр сын Марзбана, скончавшийся в 458 г. от Хиджры (жил в X веке), был одним из великих учеников «муаллим-и авваль» [первого из учителей] Абу Али Сины, продолжившим философию своего учителя. Его произведения переведены на европейские языки[15].
Фаридаддин Ширвани – один из астрологов VI в. от Хиджры, известный своими астрономическими календарями – бывшими плодами тридцати лет работы[16].
Абдуррашид Бакилы, живший в VIII веке, известен среди арабских географов как весьма ценный автор[17].
Абдульгадир Марагайи, живший в VIII веке, известен своими познаниями в сфере музыки, а также произведениями и открытиями в этой области.
Шукруллах Ширвани, один из известных медиков IX века, прославился своими произведениями не только в своей области, но и в сфере других наук[18].
Низамеддин Шам-Газани[19], написавший летопись завоевателя Тюркестана Амира Теймура, тоже из азербайджанских тюрков.
В Тебризе, Эрдебиле, Нахчыване и Баку можно увидеть выдающиеся произведения азербайджанских мастеров в сфере архитектуры, изразцового искусства, орнаментальной живописи и каллиграфии.
Специалисты, исследующие руины Голубой мечети в Тебризе[20], известной прекрасными образцам изразцового искусства, единодушно подтверждают ее заслуженную славу. Памятником высокого искусства является и мавзолей Момине-хатун[21], возведенный атабеками Азербайджана в Нахчыване. Самая известная из построек оставшегося с эпохи ширваншахов дворца на Шашале[22], названного азербайджанскими архитекторами С.А. Дадашовым и М.А. Гусейновым «Бакинским акрополем» – Диванхана, поражает людей тонкого вкуса и культуры белокаменной резьбой и архитектурным своеобразием[23].
Поэт XIV века Ариф Эрдебили сообщает о крепости времен шаха Ахситана в Ширване, где были установлены прекрасные статуи изящной работы, из которых били струи воды в виде фонтана. Восторженно описывая их, а также архитектурные памятники Баку, поэт выражает свое восхищение этими творениями «сынов Фархада»[24].
Известнейший мастер иранского изобразительного искусства, учитель Кямаледдина Бехзада Пир Сейид Ахмед – родом из Тебриза. Этот живописец входит в плеяду таких известных азербайджанских живописцев и орнаменталистов, как Ахмед Муса, Амир Довлетяр, Шемседдин, Пир Ахмед Багишимали, сложившихся в эпоху Абу Саида из династии Ильханидов, близко интересовавшегося живописью и искусством[25]. В годы правления одного из Тимуридов – Хусейна Байгары, он работал в Герате под опекой и контролем Алишера Навои, и сыграл роль в формировании известной школы миниатюры эпохи Тимуридов[26].
Другой известный мастер-миниатюрист той же школы, украсивший древние рукописи своими изящными произведениями – Ага Мирек – тоже родом из Тебриза[27]. Одним из самых известных тебризских живописцев, работавших в Герате в эпоху Навои, был Султан Мухаммед. Позже он вместе со своим сыном Мухаммедом поступил на службу к Сефевидам[28].
Выдающимися живописцами своего времени были Султан Увейс Джалаир и его сын Султан Ахмед[29]. Абдулбек Тебризи был учеником Султана Увейса и учителем его сына Ахмеда, и впоследствии был переселен в Самарканд Тимуром. Покрыли свои имена славой и такие азербайджанские мастера как орнаменталист Хадже Гияседдин и живописцы Кемали и Мирза Али. В эпоху Ильханидов ведущая роль в орнаменталистике и живописи, прежде бывших занятием преимущественно китайцев и уйгуров, перешла к азербайджанским тюркам[30].
Многие известные каллиграфы Востока, включая Сейрафи[31], также являются выходцами из Азербайджана. В одном из музеев Египта хранятся указ и собрание грамот, написанные рукой одного из них – секретаря эмира Тимура Амира Бадреддина. Украшавшие исторические памятники Герата каллиграфические работы другого азербайджанца – Джафара Тебризи, возглавлявшего библиотеку Байсунгура, были известны и в Индии[32]. Руке Джафара принадлежит и одна из старинных рукописей, хранящихся в Эрмитаже, – изящный экземпляр «Пятерицы» Низами, относящийся к 1431 году[33].
Были тебризцы и среди живописцев, украсивших расположенные в Агре архитектурные памятники эпохи императора Индии Акбара Великого из династии Бабуридов[34].
Работы мастеров из числа азербайджанских тюрков можно увидеть также на архитектурных памятниках, возведенных османскими султанами в Бурсе и Стамбуле[35]. К примеру, значительная часть изразцов знаменитой Зеленой мечети в Бурсе была изготовлена тебризскими мастерами[36].
Помимо абстрактных наук и материальных искусств, азербайджанцы внесли исключительный вклад в культуру мусульманского Востока и в области тасаввуфа[37], философии и общественной мысли в целом.
Пир суфизма и источник вдохновения для Джалаладдина Руми – Шемс, личность которого окутана тайнами и мистическими легендами, родом из Тебриза[38]. Шейх Махмуд, автор знаменитого «Гюльшани-раз», раскрывающего классические секреты той же школы, родился в поселке Шабустар в Азербайджане[39].
Один из известнейших представителей суфизма, основатель хуруфитского тариката[40] Шах Фазлуллах Наими[41] также является азербайджанцем. Один из известнейших мюршидов [наставников] халватийского тариката – Сейид Яхья Ширвани имел мечеть, медресе и дергях [суфийская обитель] в Баку и похоронен там же.
Известный иранский поэт-дидактик Саади процитировал бакинца Баба Кухи[42] в своем «Бустане». Шейх Саади обращался и к произведениям одного из самых известных мюршидов своего времени Шейха Хумама Тебризи[43].
В эпоху Сельджукидов, а затем Ильханидов, в различных городах Азербайджана сформировались выдающие ученые во всех областях исламской науки. В эпоху Ильханидов Азербайджан имел международное значение в сфере таких наук как история, география, астрология, медицина, философия, и в других областях, о чем подробно пишет проф. А.-З.В. Тоган в своей статье «Азербайджан», к которой мы обращались в процессе работы над книгой.
Еще более значительной была роль Азербайджана в сфере литературы. Известно, что азербайджанские тюрки дали классической тюркской литературе таких великих личностей как Насими, Хабиби и, наконец, Физули[44]. Весьма значителен вклад азербайджанцев также в классическую иранскую литературу. Азербайджан дал иранской литературе плеяду известных имен во главе с Низами Гянджеви. В их числе можно назвать Хагани Ширвани, Фелеки Ширвани, Муджира Бейлагани, Абу-ль-Ала Гянджеви и других.
Все вышеперечисленные поэты жили и творили в XII веке. До них, еще в XI столетии, творил поэт и философ Гатран Тебризи, запечатлевший в своих стихах жизнь и деятельность азербайджанских властителей той эпохи.
В ту эпоху персидский язык был литературным и официальным языком на мусульманском Востоке – на этом языке писали свои произведения и не являющиеся персами. Однако не только в этот период, но и в последующие века среди иранских поэтов было много азербайджанцев, занимающих первые позиции в иранской литературе, таких как Ахмед ибн Мухаммед Тебризи (XIV в.)[45], Гасым Анвар (XV в.)[46], Садыг Афшар (XVI в.)[47] и Саиб Тебризи (XVII в.). Из них Саиб, который особенно гордился тем, что был тебризцем[48], известен как сильнейший из последних мастеров персидской литературы.
Значительна роль азербайджанских авторов и в современной иранской литературе. Среди них можно отметить таких писателей как Абдуррагим Талыбзаде – автор «Китаб-и Ахмед», Гаджи Зейналабдин Марагаи – автор «Саяхатнамей-и Ибрагим бек» и один из авторов газеты «Эхтер» – Мухаммед Тахир.
Перевела Пюсте Ахундова
[1] Здесь и далее, говоря «тюркский язык», автор подразумевает азербайджанский язык, ареал распространения которого охватывает обширную территорию от Дагестана до Ирака и Афганистана, включая северо-западные провинции Ирана (Южный Азербайджан) и юго-восточные районы Грузии. – Прим. пер.
[2] نظامی نیز که این منظومه خوانی
حضورش در سخن یابی عیانی
نهان کی باشد از تو جلوهسازی
که در هر بیت گوید با تو رازی
پس از صد سال اگر گوئی کجا او
زهر بیتی ندا خیزد کهها او
[3] Ираном испокон веков называли регион, охватывавший, кроме современной территории Ирана, всё пространство, на которое распространялось политическое и культурное влияние персов (т.е. сюда входили часть Пакистана, Афганистан и др.). Тураном же называли обширную территорию, населенную тюркоязычными народами. – Прим. пер.
[4] Аджем – в восточной географической традиции историко-культурное пространство, охватывающее территории, населенные неарабоязычными народами, принявшими ислам. – Прим. пер.
[5] V. Barthold. «İslâm Medeniyeti Tarihi». İstanbul, 1940, s. 71.
[6] Тюркский язык уже в ХIII в. был признан третьим языком культуры мусульманского мира. См: V. Barthold. «İslâm Medeniyeti Tarihi», с. 125.
| بسی رنج بردم در این سال سی
عجم زنده کردم بدین پارسی |
Трудился тридцать лет, не покладая рук, и тем
Своим твореньем на фарси я возродил Аджем. Фирдоуси |
[8] Есть мнение, что с филологической точки зрения Сина – тюркское имя.
[9] Уммат, умма (от араб. أمة – община, нация) в исламе – религиозная община в широком смысле этого слова. Периодом уммата называлась эпоха, предшествовавшая периоду пробуждения национального сознания, когда люди, относящиеся к различным этническим группам или народам, идентифицировали себя по религиозному принципу. – Прим. пер.
[10] Эта книга на персидском языке, называющаяся «Данишмендан-и Азербайджан», посвящена азербайджанцам, которые создавали свои произведения преимущественно на арабском и персидском языках. Книга была издана в 1314 году от Хиджры в Тегеране.
[11] К примеру, М.А. Тарбият перечисляет в ряду азербайджанских ученых и известного персидского пророка Зардушта. Зардушт действительно азербайджанец. Абу Рейхан Бируни в своем произведении, написанном 1000 лет тому назад на арабском языке, отмечает, что Зардушт родился и вырос в Азербайджане (в Мугани).
[12] Одним из самых ярких представителей европейского свободомыслия XVIII века на Востоке был известный своим реформаторством Мирза Фатали Ахундзаде – первый мусульманский драматург и основоположник современной азербайджанской литературы.
[13] Этот человек, известный как Хатиб-и Тебризи, был учеником авторитетного философа Абуль-Ала аль-Маарри. Его кунья Абу Закария, а имя – Али сын Яхьи. В различных мемуарах сохранились свидетельства о том, что его родным языком был азербайджанский.
[14] Здесь и далее отмечая, что та или иная личность – уроженец Тебриза, автор подразумевает, что тот, о ком идет речь, – этнический азербайджанец. Абсолютное большинство населения Тебриза, в различные периоды бывшего столицей таких тюркских государств, как Государство Ильдегизидов, Государство Хулагуидов, Гарагойунлу и Аггойунлу, составляли азербайджанцы. – Прим. пер.
[15] Бахманяр скончался спустя 30 лет после своего великого учителя Абу Али Сины. Известны его дискуссии с учителем. Его последними трудами являются «Китаб аль-бехджат ва с-саадат ва ма ба’д ат-табият» [«Книга о радости, счастии и метафизике»] и «Маратиб аль-мовджудат» [«Иерархия существ»]. Названные произведения были изданы в Лейпциге в 1859 г. с немецким переводом С. Поппера.
[16] Самое известное астрономическое наблюдение Фаридаддина Абу Хасана Али ибн Абдулкарима датируется 541 г. от Хиджры. У ширванского поэта Фелеки также есть значимый труд в сфере астрологии. Отсюда его псевдоним – «Фелеки» [араб. астроном, также – небесный, витающий в небесах, знающий тайны небес].
[17] Этот автор, известный как Абдуррашид Бакуви, прославился в Европе благодаря своей работе «Талхис ал-асар ва аджаиб ал-малик ал-каххар» [Сокращение [книги] о «памятниках» и чудеса царя могучего], в которой содержатся интересные сведения о русских и тюркских племенах.
[18] Шукруллах Ширвани, бывший личным врачом султана Мехмета Фатиха, получил образование в Египте. У него есть произведения и в области тафсира и хадиса. (Это науки исламского богословия: тафсир – наука о толковании коранических аятов; хадис – наука, изучающая предания о словах и действиях пророка.)
[19] Шам-Газан – название одного из кварталов в Тебризе.
[20] Голубая мечеть была возведена одним из государей Гарагойунлу – знаменитым Джаханшахом. Рядом с этой мечетью, относящейся к началу XV века, находилась крупная библиотека, завии (завия – келья, уединенное место) людей науки и медресе, а весь этот комплекс назывался Музаффария. Правление Джаханшаха в Азербайджане, границы которого в определенный период простирались до рубежей Ирака и Индии, длилось 35 лет. Джаханшах не только покровительствовал науке и искусству, но также тяготел к литературе и писал стихи под псевдонимом Хагиги.
[21] Момине-хатун была супругой основателя династии атабеков Азербайджана Эльдеҥиза (Ильдегиза) и матерью Мухаммеда Джахан Пехлевана. Мавзолей возведен в 1172-1185 годах.
[22] Шашал – холм в старинной части города Баку, называемой Ичери Шехер, на котором были возведены Шахская мечеть и Ханский дворец. Название «Шашал» пошло от «шеш Али» [шесть Али] – надписи над одной из дверей Ханского дворца, мастерски выполненной белокаменной резьбой, где имя Али повторяется шесть раз.
[23] Один из российских инженеров, вдохновленный словами Гете «архитектура – это застывшая музыка», профессор Казанского университета И. Березин в своих путевых заметках, опубликованных в 1845 году, назвал это здание, которым восхищался как «музыкой в камне», «одним из красивейших памятников мусульманской архитектуры». Побывавший в Баку в 1683 году Энгельберт Кемпфер из Швеции описывает этот памятник так: «Диванхана просто изумительна… Это здание, которое отличается своим неповторимым обликом и архитектурным стилем, является самой великолепной жемчужиной дворца».
[24] Рукописный экземпляр произведения Арифа Эрдебили «Фархад и Ширин» хранится в библиотеке собора Св. Софии в Стамбуле под шифром 3335.
[25] L. Binyon. Persian Miniature Painting, Oxford. 1832. P. 183.
[26] Rene Qrousset. Les civilisations de l’orient. Paris. 1929.
[27] Rene Qrousset.Histoire de l’Asie. Paris. 1922.
[28] А.-З. В. Тоган. «Энциклопедия ислама». Статья «Азербайджан».
[29] The Tadhkiratu ´sh-Shu´ará, («Memoirs of the Poets») of Dawlatsháh bin ´Alá´u ´d-Dawla Bakhtísháh al-Ghází of Samarqand. Edited by Edward G.Browne. London: Luzac & Co., 1901. p. 292.
[30] А.-З. В. Тоган. «Энциклопедия ислама». Статья «Азербайджан».
[31] Сейрафи был продолжателем традиций одного из мусульманских каллиграфов – Ягута Мустесими, и учеником Сейида Гейдара Кюнденевиса. Старинные памятники Тебриза, в частности, здание, известное под названием Устадшагирд, украшены выполненными им надписями. Малик Дейлеми пишет о нем следующее:
| صیرفی نقد جواهر خط
کز نی کلک گشت گوهر ریز هست بر حسن خط او شاهد در دو دیوار خطهی تبریز |
Знаток яхонтов почерка,
Рассыпавший своим тростниковым пером яхонты. Свидетели его прекрасного почерка – Стены Тебризской стороны. |
Согласно сообщению М.А. Тарбията, родословная лучших каллиграфов как Азербайджана, так и Ирана восходит к Сейрафи.
[32] М.А. Тарбият. Данишмендан-и Азербайджан. Тегеран, 1314 г. от Хиджры.
[33] Musee de L ‘ermitage. Travaux de departement oriental. Tom III. Manuscrit de «Chamseh» de Nizami de 1431. Art. du M. Diakonov, pp. 274-286.
[34] Falih Rıfka Atay. Hindistanda iki ay. «Ulus» qazetesi, 29.3.1943.
[35] В ряде источников отмечается, что после Чалдыранской битвы султан Селим переселил из Азербайджана в Стамбул около 3000 человек из числа людей науки и искусства.
[36] В изразцах, которыми выложен михраб мечети, можно увидеть надпись «عمل استادان تبریز» [Работа тебризских мастеров]. (Михраб – ниша в одной из стен мечети, указывающая направление на Каабу.) На изразцах Зеленой усыпальницы в Бурсе также имеется подпись тебризца Хаджи Али.
[37] Тасаввуф – мистико-философское учение в исламе, включающее сложную систему духовных практик, направленное на постижение Бога и приближение к нему. – Прим. пер.
[38] Николсон, переложивший на английский язык отрывки из произведения Джалаладдина Руми «Шемс уль-хакикат», сравнивает Шемса Тебризи с греческим философом Сократом.
[39] «Гюльшани-раз» Махмуда Шабустари был переведен на тюркский язык в 829 г. от Хиджры поэтом, носившим псевдоним «Ширази» («Данишмендан-и Азербайджан»). За сто лет до этого, вместе с немецким переводом, в Вене был издан и персидский текст этого произведения. «Гюльшани-раз» – произведение, состоящее из тысячи бейтов, где просто и ясно излагаются такие суфийские концепции как «вахдат аль-вуджуд», «инсан-и камиль» и многие другие. У шейха имеются и другие значимые произведения.
[40] Хуруфитский тарикат – мистическое религиозно-философское учение в шиизме, к которому принадлежали великие азербайджанские поэты Наими и Насими. – Прим. пер.
[41] Шейх, родившийся в Тебризе, написал свое знаменитое произведение «Джавиданнаме» в 796 г. от Хиджры, находясь в заточении в Ширванской темнице. В том же 796 году он был казнен в Нахчыване по приказу Мираншаха на основании фетвы высшего духовенства.
[42]Абу Абдуллах Мухаммед ибн Бакуйи, бывший уроженцем Баку, поселился в Ширазе на вершине горы, с чем и связан его псевдоним «Баба Кухи» [старец, живущий в горах]. Его «Диван» хранится в Британском музее, в последние годы издан в Ширазе.
[43] Шейх Хумам был в теплых отношениях с Сахибдиваном – визирем Абага-хана из династии Ильханидов. За красноречие и изящество слога был прозван азербайджанским Саади. М.А. Тарбият передает нижеуказанные заключительные бейты одной из его газелей, где он говорит о себе:
| پیام ده سوی بلبل که با وجود همای
روا بود که سخن های عشق پردازی؟ هُمام را سخن دلفریب و شیرین است ولی چه سود که بیچاره نیست شیرازی |
Скажите соловью, ему уместно ль петь,
Когда краса певцов – Хумам на свете есть. Сладкоречивым слогом путь нашел к сердцам, Вот только не ширазец злосчастный Хумам. |
[Упоминание Шираза в последнй строке – это отсылка к Саади и Хафизу, прозванным «ширазскими соловьями».]
[44] Эти поэты, произведения которых вошли в сокровищницу тюркской литературы, писали стихотворения также и на персидском языке.
[45] Произведение «Шаханшахнаме» этого поэта, жившего в эпоху Ильханидов, посвященное Абу Саид Бахадур-хану, охватывает мировые события от Яфеса [речь об одном из сыновей Ноя – Иафете] до Абу Саид-хана. Полный экземпляр произведения хранится в Британском музее. Произведение было написано по совету Рашидаддина.
[46] Наряду с персидским, Гасым Анвар писал стихи также на тюркском и гилякском языках. Он родился в 757 г. от Хиджры в Сурхабе близ Тебриза.
[47] Садыг Афшар писал свои произведения как на персидском, так и на тюркском языке. Поэт также занимался живописью. Одна из его картин хранится в Ленинградском музее.
[48] Саиб в свое время был самым известным поэтом мусульманского Востока. По просьбе османского дворца Сефевиды отправили произведения Саиба в качестве дара из Исфахана в Стамбул. В «Encyclopedie de l’İslam» Саиб ошибочно указывается уроженцем Исфахана. Саиб родился в Азербайджане, в Тебризе. Он написал прекрасные стихи и на тюркском языке и гордился тем, что он родом из Тебриза.
Тот факт, что Саиб был уроженцем Тебриза, подтверждает в своих стихах и Тасир – один из видных поэтов, живших в более позднюю эпоху.