Исповедь опавшего листа
Когда уже закончились слова
и все стихи себя не оправдали,
то настает такая тишина,
какой еще на свете не слыхали.
И застывая в этой тишине,
как в янтаре докучливая муха,
ты думаешь, что, может быть вполне,
все люди на земле лишились слуха.
И может быть, теперь придется нам
руками двигать, как в театре мимы,
и биться в стекла меж оконных рам,
чтоб близкие не проходили мимо…
И повернуть однажды время вспять,
чтоб башню Вавилонскую не строя,
все языки на свете променять
на вечный и прекрасный шепот моря.
Ego sum. Исповедь опавшего листа
Осенних листьев карнавал никто не вспомнит.
Я здесь растоптанный лежал,
ведь видел дворник:
шарфом истрепанным укрыв свою простуду,
шуршащий ворох заметал.
Я есть. Я буду.
Глухие корни под землей… О мой учитель,
родная мать, наставник мой, моя обитель!
Упавший лист, ненужный сын… Испив обиду,
я проиграл свою войну, свою корриду.
Прозрачный воздух ноября…
Дурная шутка.
Я жил на свете с мая, я…
я жил минутку.
Родные корни и земля, цветок под дубом…
Я жил для них, не для себя.
Я был. Я буду.
Каштаны
Когда падали листья, от солнца пьяны,
Мы ходили во двор собирать каштаны.
Говорила мне мама их брать «от моли»,
А мне нравилось просто гулять на воле.
Находить их, как будто покрытых лаком,
Средь травы и пацификов птичьих лапок,
Извлекать их из пасти колючей кожи,
Размышлять, как похожи мы, как похожи…
Золотились на солнце мои каштаны
И каштановый локон счастливой мамы…
Где-то дремлют они средь вещей и пыли,
Не забыли, как были мы, как любили.
***
Заденет неба острый край
осколки суши,
фрагменты моря – выбирай,
который лучше.
Не склеить вместе, не сваять –
рассыпан пазл.
Не сочетаются края
разбитой вазы.
Лежат осколки – выбирай,
какой дороже,
его искусственно вживляй
себе под кожу.
И убегай, укрыв внутри
добытый лучик.
Свою судьбу благодари,
счастливый случай.