Улыбка кошки
Лес и храм
Дай очутиться вновь в Твоей горсти,
На свет явиться в новый день творенья.
На время в дне осеннем погостить,
Пригубить отцветающее время,
В которое, как в реку, не войти
Вторично, разве что как отраженье
Туманных облаков. Бежит, почти
Покинувшая храм, душа. Блаженно
По памяти – по ряби вод пройтись.
Какое слово бросите вдогонку?
Хоть комьев под ногами – пруд пруди –
От слежки за бесплотной много ль толку?
Я отыщу скамейку там, в лесу,
Где воздух месят легкие осины,
Клен держит с пылу-жару на весу
Листвы румяной выпечку в корзинах.
Последний месяц осени. Я в нем
Еще побуду. Может, до заката.
Есть у души – бревенчатый свой дом.
Теплей, чем храм, что вытолкал когда-то.
Мой лес, как тело и вторая плоть,
Сплетенье плеска с шелестом и трелью,
И если Свыше Дух мне дал Господь,
Сосуды – лес: испить покой за дверью.
Улыбка кошки
Девочка с кошкой – ответ Ренуара :
Жизнь испытание или награда?
Солнце – бубновая битая карта –
Блеклый пион на обочине сада,
Белая кошка зарылась в дремоту,
Но улыбается, жмурится даже,
Дуя в свой ус, вспоминает кого-то
Средь лопухов и соломы поклажи.
Мне прописать бы в мурлыканье кошки
Дом, прислонившийся к месяцу август.
Ставшей вновь девочкой, пусть понарошку,
Мне бы в ее заселиться октаву.
Вот коготки то вовнутрь, то навыпуск,
Перебирают разбег светотени.
В августе было подобное всхлипу,
Но упоительна поступь цветенья!
Кошка и я. Мы «махнулись не глядя».
Я ей – на бархатной шерстке ладошку.
Мне она шлет свой разбег звукоряда.
Им улыбнувшийся август итожу.
Выпишет дождь с кошкой вместе из лета.
Будет бездомность вдвоем – ощутимей.
Ты мне улыбкою белого цвета
На натюрморте оставь свое имя.
***
Взять – и сдать в макулатуру
Многотомную листву,
Чтоб в декабрь вступить наутро,
Что же, морось, торжествуй.
Лишь хандра у нас да сырость,
Кляксой каплет со струи.
Жизнь казалась мне на вырост,
Тесной стала, жмет внутри.
Что листва? Листы блокнота,
На обрывках там стихи.
Или выдернул их кто-то,
Может статься, за грехи.
Вместо снега зазеркалье,
Где писание в утиль
Сдал ноябрь зиме, и мямлит,
Что хандра – декабрьский стиль.
Как же Адвент и моленья,
Где к свечам приставлен хор,
Как к Петру в приходе пенье
И намек на петухов?
Отрясаю прах со стоп я
На пороге ноября,
Нет одежды белой, топать
Снявшей почерка наряд.
***
Зимою морось в тысячи зрачков
Под ноги фонарям глядит и будто,
Пася в пустынных скверах светлячков,
Пытается умилостивить смуту.
А утром ели, дождик облачив,
Скрипят, напоминая оригами,
Где чувства мои скручены почти
И сложены меж прочими делами
Житейскими. Проходит всё, и парк
Дождем и мной был пройден безучастно.
Лишь солнце, стопку выпивший рыбак
На удочку поймать мечтает счастье,
Но на луче не водится крючок.
Хоть натянулась леска до упаду,
Ведет кругам от канувшего счет,
Как Данте, перебравший круги ада.
Белые единороги и снег
Снег обратил сегодня скверы
В единорогов белых стадо.
Он мимоходом здесь, наверно,
Ему напомнить встречным надо,
Что всё проходит? А они что?
Кто убыстрял походку всуе,
А кто заглядывал повыше –
Увидеть Бога поцелуи.
Вновь очутиться в ближнем круге,
Какой бывает только в детстве.
Снег будто город взял на руки –
Чтоб замереть и оглядеться,
И стать собою, возвратиться
Под небеса в алмазах. Видишь,
К «единорогам» жмутся птицы
И отстраняют снега финиш,
И то, что в сиром мире фальши
Нет места для единорогов.
Быть может, мы от снега дальше
Однажды сделались, до срока?
Миропомазаньем дороги
Снег завершил свои обряды.
Вспорхнули с веточек сороки,
Оставив будничность в награду.
И послевкусие от сдобы
Скамеек и тропинок в парке –
Сласть снежных поцелуев, чтобы
Жить с первозданно-чистым в паре.
Площадная елка
В тумане – словно торжище сорок,
Но ярмарка листвы давно в опилках.
Еще морозы грянут, дайте срок,
Ель площадная – сирым будням в пику.
Про холодно, теплее, горячо
В связи со мной припомнят ли? Едва ли.
На ярмарках теперь пере-учет.
Меня давно задешево продали.
Не выходить из комнаты? Но ведь
Она давно глаза кому-то режет.
Авось падет подвешенная снедь.
Завистниками круг друзей разрежен.
А был ли круг? Зимой сам по себе
Одетый на ночь в комнату скиталец
Заметит: жизнь похожа на набег,
На праздник, он ведь света постоялец.
– Да будет! – эхо корчится в ночи. –
Свет изначальный, млечный, непорочный.
Но свет с еловых веточек кричит,
Что умирать под утро он не хочет.
Когда на электричество лимит,
То напрокат у елки здешней платье.
А без огня один туман дымит
И крестится окрест на елку: «Хватит!»
После пиршества
После пиршества среди чумы
Вдруг очнешься – к чему теперь стены,
Если так непредвиденны мы,
За прицелом – кромешность мгновенна?
Как для осени росчерк пера,
Возалкавшего листьев багрянца.
Душ продавцев настала пора.
Для чего ж над руинами танцы?
Говорил мне один фарисей,
Честь, достоинство, душу отнимут,
Ты прости снисходительно всех –
Не сносить ведь головушке нимба.
Улыбнусь фарисеям в упор,
Что им подписи кровью на листьях?
Точки зренья мои – им как сор,
Выметают. Мне:
– Ну-ка, подвинься.
В топку всё. Но как выжить без стен?
Дом – ведь крепость, пусть ветхий и с креном.
Даже став домовиной, где тень
Укрывается стынущим небом.
Осень. Взятый последний аккорд.
Было всё в ней, от зноя до снега.
– Ты жива еще здесь, до сих пор?
– Я жива, я укуталась небом.
До зимы
Еще чуть-чуть, и осени не станет,
И всё былое вылетит в трубу.
Летят, как метлы, веточки в тумане,
Наездник ветер правит наобум.
И даже день, как всадник безголовый,
Без солнца, в плащанице сизой мглы
В безвременье несется, чернобровый,
Насуплен горизонт моей зимы.
Туман звучит всё истовей, всё строже,
Чтоб лишнее зимою ты забыл.
Тропу перелистал на бездорожье
И у порога поубавил пыл.
Зачем тогда махнулись мы не глядя
Прикидами, скрывающими грусть,
Чтоб фабула невстреч, оставшись сзади,
Пыталась неглиже прикрыть чуть-чуть?
Зачем туман, на вакуум похожий,
Надел шипы ветвистого венца,
Забыв, что он не терн, – а встречный дождик
Взахлеб пьет воду с милого лица.
Зря побратался вакуум с зимою.
В развязку нулевую вдет сюжет,
Как будто можно меж тобой и мною
Выгуливать тропинку в неглиже.
И верить, что тропинка завиляет,
Что бросимся по ней навстречу мы.
По хляби звук шагов – подобен лаю.
Успеть бы побрататься до зимы.