Матери
Я младше тебя на девятнадцать лет,
Отныне с каждым годом этот разрыв начнет сокращаться.
На похоронах спросили: кто теперь старший в семье?
Мама, теперь я на твоем месте.
Пять недель я помогала тебе учиться ходить,
Двигать рукой, вставать, ходить и верить в исцеление.
Ты подумала, что я могу исцелить тебя.
А я вернулась в свой дом, свою семью, свою жизнь.
Ты звала меня, веря, что я появлюсь,
и тело снова начнет слушаться тебя.
Я приезжала, но чуда не случалось.
И ты отчаялась во мне.
Говорят, в последние дни ты снова плакала:
Звала меня: «Маша, Маша, Маша! Больно, больно!»
Я приехала, но помог тебе морфий.
Больше никогда не спущусь по каменным узким ступенькам,
Не обгавкает из-за забора соседский пес,
Никогда не сяду напротив твоей постели,
Не заведу единственный приятный тебе разговор:
«А помнишь, мама?..»
За отсутствием будущего тебя интересовало только прошлое.
Шкаф с пахнущими стиркой, аккуратно сложенными кофточками,
Тугие ящики дубового стола, хранящие наши письма и твои рукописи,
Шкатулочки и флаконы на туалетном столике,
Дорогие тебе фотографии и картины друзей,
Попугай на ветвях за твоим окном,
Весь твой быт, весь твой мир навеки пропал для меня.
Остался только надорванный ворот на траурной рубахе.
Зайчик, родной мой, любимый мой Зайчик,
Веселый, дурашливый, насмешливый, упрямый и терпеливый.
Допрыгался.
Теперь ты в мешке, в темноте, в стене,
Заваленный невыносимой землей, одинокий,
Без всех тех, кого ты так любила.
Как жить тем временем?
Я задыхаюсь от боли, жалости и тоски.