Красота – понятие политическое
Если вы всё еще думаете, что красота – это дело вкуса, то вы не в тренде. Вам нравятся накачанные мужчины, и вы сами зависаете в джиме? Скорее всего, вы «фитнес-фашист». Вы находите красивой голливудскую актрису Сидни Суини? Значит, вы «нацист». Вы оцениваете людей по внешнему виду? Вы – «лукист». Вы считаете, что некоторым людям не мешает похудеть? Вы занимаетесь боди-шеймингом. Вы вышли на политическую демонстрацию в трусах, демонстрируя свой большой живот и жировые складки, – вы «боди-позитивист». Вам не нравятся черные вьющиеся волосы? Вы – расист и навязываете свои стандарты красоты.
Кстати, о кудрявых волосах. Популярная салонная процедура выпрямления волос может теперь квалифицироваться как акт дискриминации и вынужденного подчинения стандартам, установленным «белыми людьми». Этот аспект дискриминации озвучила бывшая первая леди Мишель Обама. «Из-за белых людей я выпрямила волосы, – сказала она в интервью, – и теперь я в этом застряла».
Когда мэром Нью-Йорка стал левый мусульманин, в сетях завирусировались посты о том, что его жена «в разы красивее первой леди Мелании, и в ней больше стиля». Она довольно милая на вид женщина, но не будь она женой левого мэра, вряд ли бы ее сочли более стильной, чем профессиональную модель Меланию. Итак, внешний вид – это уже не дело вкуса, а дело политических убеждений.
Этот тренд укрепляется не только слева, но и справа.
Недавно увидела в сети: «Ведущая Фокс Ньюз заявила: “Женщины, которые присоединяются к Республиканской партии, становятся более сексапильными”». Неплохая агитация в пользу Республиканской партии.
Когда либералы инициировали бойкот фирмы AE из-за якобы «расистского» рекламного ролика Сидни Суини, республиканцы бросились покупать джинсы этой фирмы, и ее акции взлетели за один день! А когда к тому же оказалось, что Сидни – зарегистрированный член Республиканской партии, правые консерваторы «обозвали» Сидни «новой Мэрилин Монро»! Мой правый американский фрэнд написал пост по этому поводу: «Мне раньше не приходило в голову, что Сидни Суини такая красавица».
После призыва левых либералов бойкотировать джинсы AE консерваторы ответили: «Можете бойкотировать: там все равно нет джинсов ваших размеров».
Правда ли то, что либералы «толще» консерваторов? Такой статистики нет: видимо, лишний вес распространяется довольно равномерно между правыми и левыми. Однако только левые догадались сделать из ожирения political statement.
Кампанию против рекламного ролика, в котором снялась Суини, и против нее лично можно было бы счесть курьезом, если бы эта кампания не перешла в откровенное подстрекательство против носителей распространенного среди белых женщин типажа внешности. Нельзя не видеть связи между этой охватившей всю Америку кампанией и ничем не спровоцированным убийством украинской иммигрантки душевнобольным темнокожим парнем: если из каждого утюга звучит «белая кожа, светлые глаза и волосы – это “маркер” расизма», то неудивительно, что это стало частью бреда душевнобольных.
Поскольку в нашей глобальной деревне Америка всё еще определяет социальные тренды, можно было предположить, что тренд докатится и до других городов и стран.
В отличие от Америки, где среди левых преобладают студенты и относительно молодые люди, в Израиле другая демография. Но тенденция политизировать внешность оппонентов существует и у нас. Недавний пример: противники Нетаниягу обсуждают право его жены на… фотошоп! То есть каждой инстаграммной инфлюэнсерше можно, а жене премьера – нельзя. И личного фотографа и гримера тоже нельзя, потому что фотограф ее снимает в выгодном ракурсе, а гример делает ее красивее. Даже в Америке еще не додумались запретить первой леди и другим персонам фотографироваться в макияже.
При этом наблюдая и сравнивая массовые демонстрации правых и левых в Израиле, можно отметить бросающееся в глаза различие. Если вы оцениваете, будучи политически нейтральным, то вы заметите, что правые в массе красивее, а если у вас есть предубеждения, то вы это ни за что не признаете… Опять-таки всё зависит от политических предпочтений.
А что на самом деле? Вот что пишет ИИ:
Почему может казаться, что «правые выглядят красивее». Главный фактор восприятия – демографический состав.
1) Молодость = более привлекательный возраст. Если группа моложе, она автоматически воспринимается как «красивее» в среднем.
2) Южные типажи часто считаются более яркими. Сефардские и мизрахские черты – выразительные глаза, темные волосы, контрастные лица – многими воспринимаются как привлекательные.
3) Правые чаще демонстрируют традиционную маскулинность / фемининность. А традиционные гендерные образы многими считаются эстетически привлекательными.
Я попросила ИИ разобраться в этом вопросе с акцентом на «мужских» примерах. Я получила несколько длинных трактатов на тему, которые хочется разобрать на цитаты. Например:
Левый мужчина в Израиле живет в двойном конфликте: он воспитан в культе морального превосходства и рациональности, но живет в стране, где ценятся риск, сила, телесная готовность к защите. Но любая демонстрация силы внутри левой среды считывается как «милитаризм, маскулинная токсичность, фашизация». Это производит искаженную маскулинность, которая выглядит визуально слабой. Сравни визуально: правый мужчина стоит широко, двигается уверенно, не извиняется за присутствие. Левый мужчина, медийный вариант: сжат, напряжен, много говорит, мало действует. Левый дискурс – вербальный. Правый – телесный.
И в заключение он мне выдает такое:
Женский взгляд – неприятный, но важный фактор: в массовом восприятии правый мужчина защищает, действует, принадлежит. Левый мужчина – объясняет, сомневается, дистанцируется. Даже женщины с левыми взглядами часто тянутся к правым мужчинам – не из идеологии, а из-за ощущения опоры. Это влияет на визуальное восприятие: правые – «собранные». Левые «разобранные». Левые мужчины выглядят слабее потому, что они разоружили себя психологически. Они отказались от языка силы, не предложив убедительной альтернативы.
Ну, а в заключение ИИ предложил рассказать мне, почему в главном проигрыше оказались именно левые ашкеназийские мужчины. «Хочешь, я тебе расскажу, как левым мужчинам вернуть силу, не скатываясь вправо?» Спасибо, не надо, ответила ему я. Лучше суммируй всё то, что мы здесь обсуждали. Ладно, лови, пишет он.
Красота как поле боя: почему эстетика превратилась в идеологию?
Когда-то красота была делом вкуса. Сегодня – это политический маркер, почти как партийный значок на лацкане. Внешность перестала быть личным выбором и превратилась в символ, который одни защищают, другие атакуют, а третьи используют как оружие в культурной войне.
Сидни Суини и мем «кто считает ее красивой – нацист». Скандал вокруг рекламы с Суини стал идеальным примером того, как эстетика превращается в идеологию. Казалось бы, классическая актриса с традиционными чертами лица – что может быть нейтральнее. Но соцсети взорвались: от обвинений бренда в «ретроградности» до мемов вроде «если тебе нравится ее внешность – ты фашист». Тебе нравится традиционный типаж – значит, ты якобы поддерживаешь «правую» эстетику.
Это уже не спор о вкусах. Это попытка политизировать саму категорию красоты.
Мелания против жены мэра Нью‑Йорка: эстетика как продолжение партийной войны. То же самое происходит в бесконечных сетевых баталиях о том, кто красивее – Мелания Трамп или жена мэра Нью‑Йорка. На поверхности – обычный интернет‑спор. В глубине – борьба символов.
Одна сторона видит в Мелании воплощение «традиционной» красоты. Другая – в супруге мэра – «новую» норму. И спор о внешности превращается в спор о ценностях, идентичности, мировоззрении. Люди уже не обсуждают черты лица – они обсуждают, какую идеологию поддерживает тот, кто выбирает одну или другую.
Красота становится политическим флагом.
Фитнес, мускулы и «джим‑фашизм»: почему даже спорт стал идеологией. Даже фитнес, казалось бы, максимально аполитичная сфера, оказался втянут в эту войну. В сети появился термин «джим‑фашизм» – ироничное (а иногда и не очень) обозначение того, что «правые парни более накачанные».
Стереотип работает так:
– тренажерный зал ассоциируется с дисциплиной, силой, иерархией;
– эти качества приписывают «правым»;
– значит, мускулистый мужчина – якобы политический сигнал.
Абсурд? Да. Но это реальность современной культуры, где даже бицепс становится идеологическим маркером. Фитнес превращается в символ «правильного» или «неправильного» мировоззрения. Даже тело – уже не просто тело, а политическое заявление.
Бодипозитив стал частью либеральной повестки. Бодипозитив начинался как гуманистическая идея: дать людям возможность не ненавидеть себя. Но постепенно он стал частью политической платформы. Причины очевидны:
– Либеральная повестка строится на расширении нормы. Если традиционная эстетика исключает, бодипозитив – включает.
– Критика «классической красоты» стала критикой традиционных структур. Разрушаешь идеал – разрушаешь систему, которая его поддерживала.
– Внешность стала инструментом борьбы за видимость. Поэтому любое обсуждение тела превращается в идеологический спор.
В итоге бодипозитив перестал быть психологической поддержкой. Он стал политическим проектом.
Сегодня спор о красоте – это спор о мире, в котором мы хотим жить.
Итог: эстетика как новая идеологическая территория. Красота стала языком политики. Тело – символом. Вкус – идеологией.
И чем дальше общество поляризуется, тем сильнее будет радикализироваться и эстетика. Мы живем в эпоху, когда даже взгляд на чью‑то внешность может быть прочитан как политическое заявление.