53(21) Алла Марголина

Тысячелетье Третье

Символика любви глупа
И ожидания чрезмерны.
Зачем бесчинствует толпа?
Кому она осталась верной?
Предощущение греха –

Сладчайшая из всех религий.
А дальше? Вечные вериги,
Посты и поиски Столпа.
Столп сменит остолоп-двойник

Под визг немых и торг безродных.
А на возню людей – свободных –
Взирает Вечный Ученик.

                                                  Устал..

Жемчужина

Вокруг меня очерчен некий круг.

(Не ждите – ни “молчанья”, ни “подруг”).

Но кажется плавучим островком

Тот ком земли, витийствую на ком.

На зыбком месте прочно устоять

Не всякому мечтателю дано.

Как Прустова – вращается кровать,

Все пробужденья вставлены в одно.

Покачиваясь на морской волне,

Я обмираю от воспоминаний.

Всегда своей послушна тишине,

Я вслушиваюсь в лёгкий плеск названий.

Вот эллинский, вот островной мирок.

Вот Иудеи строгий взгляд, пустынный.

Вот европеянки в плену любовных строк.

Вот Новый Свет, дикарский и невинный.

Жемчужину ращу я дальних странствий

В оковах нутряного перламутра.

Когда-нибудь наступит, знаю, утро –

И воспроизведу в себе пространство.

              ***

«En una noche oscura»

San Juan de la Cruz[1]

Безумная, навязчивая мысль –
Во мглу веков метнуть живое слово.
Монашеская у поэта жизнь,
Келейное моление больного.

Всё ждёшь чего-то, и горит свеча,
И нервный надзиратель не поймёт:
“Что мечешься ты, вечно бормоча,
Ворочаешься, стонешь?” – и уйдёт,

Тебе оставив письменный прибор
И вожделенные листки бумаги.
Ты так хотел. Но это – перебор.
Ведь исполнение желаний

                                   – смерть отваги.

И эта слабость – только на мгновенье.
И снова ночь мучительная длится.
Тебя смущают страстные виденья.
Порой – охота мёртвым притвориться.

Но нет спасенья избранному Богом
Для чуда – слышать рокот Вечной речи,
И восхититься, и прельститься, и, убого,
Пытаться вторить на своём наречьи.

А повод – страх перед любовной мукой,
Тоска ли по несбывшейся судьбе,
Любимица поэтов  –  боль-разлука,
Иль тяга к политической борьбе, –

  А повод важен только для тебя.
Пожалуй, скроем

                             навеки

                             то, что двигало тобою,

И опыт без остатка посвятим
Тому, кто любит нас один…

Наедине с Любимым,

                                  поэт, ты наг.

И ускользает тело
в погоне за неведомым пределом.

Заря. Свеча погасла. Ночь ушла.

Тетрадь полна словами. Жизнь прошла.

    ***

Скажу ли заведомо глупость?
Пойду ли бездумно на риск?
Двусмысленность вечна, как грубость.
За души сражается сыск.

Кто как её, душу, спасает –
Ты повремени, не суди.
Кто вызов невольно бросает,
Кто вольные строфы твердит

В уме. Кто покой сохраняет
Для будущих тайных трудов,
Кто, родины чувства не зная,
Бесследно исчезнуть готов –

Чтоб где-то опять возродиться –

Не здесь, ради Бога, не здесь!
Чтоб в пращура переродиться,
Чтоб снова бесценную весть

Нести о Едином, Незримом,
О братстве без тени стыда.
Жалеть ли о невозвратимом?
Назад? Ни за что! Никогда!

                ***

Последняя осень
опять – как всегда – наступает
и сумрачней воздух набрякший
И полный цикад
и шум наборной
как ни странно
совсем не мешает
забыться, и скрыться во времени,
мыслью вернувшись назад

живу как в прихожей
и с бременем временной роли
я жду – не придёт ли мгновенье
которого жду
природа – покуда – меняет наряд
и безвольно
сдаётся на лесть увядания…

[1] «В тёмную ночь»    Хуан де ла Круз

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.