№44(12) Игорь Губерман

 

 

ИЕРУСАЛИМСКИЙ  ДНЕВНИК

 из последних  записей

 

В распахнутом душевном разговоре

я скрытен в биографии своей:

в моих воспоминаний коридоре

есть много заколоченных дверей.

*

Я вкусно ем любой обед,

курить и пить я сроду призван,

а что на пользу, что во вред –

уже забота организма.

*

Я старый усыхающий еврей,

и горько мне от общего бесстыдства:

к интимной анатомии моей

никто не проявляет любопытства.

*

Живя во время беспокойное

над суетой пустопорожней,

люблю я чтение запойное,

и нет наркотика надёжней.

*

Выдумка, талант и мастерство,

ярая азартность молодая –

в редкое живое существо

вместе попадают, совпадая.

*

Когда порой стишок пишу,

подобно прочим графоманам

я вижу в мареве туманном,

что путь в бессмертие вершу.

*

Стабильно в этой жизни зыбкой

текут печалящие годы;

блаженны, кто встречал улыбкой

любые новые невзгоды.

*

В застольной пьяной болтовне

отменно знал я толк,

но после скучно стало мне,

и я замолк.

*

Мои года хоть и богатство,

и волноваться ни к чему,

но окружающее блядство

вредит покою моему.

*

Хмельной в себя залил я много влаги,

свой дух вознаграждая за труды,

но бедной терпеливице бумаге

досталось ещё более воды.

*

Во время странствий и разлук

при полной внешней безмятежности

слышней сердечный тонкий звук

любви, участия и нежности.

*

Прожив на свете срок большой,

пришёл я к жизненному устью

с беспечной русскою душой

и коренной еврейской грустью.

*

Старюсь я в неге и холе,

грешная лень моя барственна,

память о долгой неволе

тоже во мне благодарственна.

*

На грани сна и пробуждения

царит в нас лёгкая растерянность –

тень от живого сновидения,

которое уже рассеялось.

*

В душе моей давно уже зима,

повсюду снег лежит разнообразно,

и сани прихотливого ума

в сугробах этих вязнут непролазно.

*

С подлым веком лихое соседство

я легко почитаю судьбой,

а от горечи возраста средство

я во фляге таскаю с собой.

*

Читать ничего не хотелось,

писать и совсем не моглось,

а думать – роскошная смелость,

её у меня не нашлось.

*

Когда в гипотезах рабочих

томятся следственные власти,

вина евреев легче прочих

ложится в корень всех несчастий.

*

Бывают в жизни жуткие часы,

когда внутри всё пусто и недужно,

и клонятся душевные весы

к тому, что продолжать уже не нужно.

*

Конечно же – судьба, фортуна, рок

над нашими делами полновластны,

однако в каждой жизни есть порог –

и дальше их усилия напрасны.

*

Всё, что знаю, уже старо,

всё былое ушло, как дым,

острым было моё перо,

а теперь я пишу тупым.

*

Цветы ещё многажды зацветут,

заметно станет чище мироздание,

и где-нибудь совсем уже не тут

назначится нам новое свидание.

*

К чему тревожить Божью высь,

моля, чтоб наглый сгинул бес?

Ему сказал я: «Отъебись!»,

и он исчез.

*

Остаток лет пустив на доживание

и каждый год ещё старея на год,

одно теперь я пестую желание:

уйти, не причиняя близким тягот.

*

Мне сон дурной приснился этой ночью –

о некоем волшебном хулиганстве:

я занят был любовью, но не кончил –

подружка вдруг растаяла в пространстве.

*

В избытке все века многострадальны,

мы дети изнурительных исходов,

успехи наши ярки и скандальны,

поскольку будят зависть у народов.

*

Незыблемы законы естества:

когда лежит на совести короста

из вечного вранья и воровства,

всё прочее к ней липнет очень просто.

*

В Москве сперва гулял я неприметно,

потом дела приятней обернулись:

прохожие кивали мне приветно,

и даже две собаки улыбнулись.

*

Страна сама собой горда –

огромная и разная,

а позади её горба

висит котомка грязная.

*

В обаянии каждого вечера

полюбил я гастроли недаром,

и с цветов моего красноречия

собирал я пыльцу гонораром.

*

В судьбе такие были полосы,

когда кренился хлипкий плот,

я самого себя за волосы

тащил из жизненных болот.

*

Японских традиций мудрёней,

затейливей секса французского,

тюремного мата ядрёней

загадка терпения русского.

*

Не став ни прозорливей, ни умней,

о людях я подвержен беспокойству:

не зря мы так похожи на свиней

по внутреннему органов устройству.

*

Перспективы возникают очень ясные,

и уютно всем живётся в их преддверии:

инвалиды, старики и несогласные

будут вовсе не нужны большой империи.

*

К торжественным гимнам и маршам

почтения нет ни на грош:

военным становится фаршем

и гибнет под них молодёжь.

*

Пусть потомки из текстовой пыли

восстановят былое, что было:

как евреи Россию любили,

как евреев она не любила.

*

Когда страну объял заметный мрак,

и лучшего уже никто не ждёт,

то это совершил не внешний враг,

а собственный повсюдный идиот.

*

Весьма земной исток у суеты.

Ещё я столь же полон убеждения,

что в нас тоска от вида красоты –

небесного она происхождения.

*

Есть у судьбы забавный завиток,

его увидеть странно и занятно –

когда уже увянувший цветок

вдруг начинает пахнуть ароматно.

*

С отменными друзьями-златоустами,

душой соприкасаясь и плечом,

годами говорили мы без устали

о чём придётся, чаще – ни о чём.

*

Те, кто заботился об истине

с мечтами, время превозмогшими,

потом годами ждут амнистии

и возвращаются умолкшими.

*

Промчалось бесконечно много дней,

и понял я, потрёпан разной бурей,

что я не стал нисколечко умней,

но сделался я опытней и хмурей.

*

Мной по свету немало пройдено,

и проезжено, и проплыто,

и мила мне былая родина,

и старуха возле корыта.

*

Ни словом, ни жестом, ни мимикой –

а силы в себе я найду –

не выдам я близким, что клиникой

уже обречён на беду.

*

Не знающий ни зависти, ни злобы,

я стойко это качество храню;

от них происходящие микробы

съедают организмы на корню.

*

А старость – время очень тусклое,

и странно мне живётся в нём:

окно наружу стало узкое

и всё мутнее день за днём.

*

Уже давно мне стало ясно,

что нам как дар она дана,

что жизнь мучительно прекрасна

при всём обилии гавна.

*

А в личные музеи с неких пор

я не хожу: хозяина там нет,

судьбы уже свершился приговор,

а на хер мне остывший кабинет.

*

На внешность – жуткий образина,

однако же везёт мерзавцам:

он так умён невыразимо,

что дамам кажется красавцем.

*

Я скептик, циник, пессимист,

ещё охальник я в придачу,

почти опавший жёлтый лист…

Но я смотрю кино и плачу.

*

Мои стишки душе не надоели,

я не ищу в них яркой необычности,

поскольку я пишу на самом деле

о мыслях небольшой, но всё же личности.

*

Дряхление меня не поломало,

я к жизни сохраняю обожание,

и формой изменился очень мало,

но сильно оскудело содержание.

*

Исчезает моё поколение,

кому годы в России достались;

позже правнук придёт в изумление

от того, что мы живы остались.

*

Когда оглянешь весь свой путь

с его конца печального,

то камень хочется швырнуть

в кого-нибудь случайного.

*

Я заметил свойство личное

у идущих напрямик:

совесть есть, но эластичная

и забывчивая вмиг.

*

Пускай меня сразит небесный гром,

если мои лукавы оправдания,

но двигало весь век моим пером

единственное чувство – сострадания.

*

Для холуя весьма типична

потуга слыть интеллигентом,

хотя смешно и непрактично

сучить ногами под клиентом.

*

Ко всему на свете толерантен,

я боюсь обид и перебранки,

с дамами к тому же я галантен,

только привередливы засранки.

*

Когда смех колышет зрителей моих,

то колеблются недвижимые своды:

щекотание извилин мозговых

вызывает ощущение свободы.

*

Смотрю на всё вокруг я со спокойствием,

пристойным для души на склоне дней,

о зле пишу с большим я удовольствием,

поскольку мне сейчас оно видней

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *