№44(12) Максим Жуков

БЕЗОТКАЗНАЯ  ГЕРЛА

***

 

Кто тверёзый, кто набуханный,

Кто-то добрый, кто-то злой

Приходил на диспут кухонный,

Пополнял культурный слой:

Заседанье еженощное –

«Тайной вечери» под стать:

Было в этом что-то мощное,

Тектоническое, бл-ть!

 

Он казался нам безжалостным –

Поздний тот советский строй –

И Москва дырой казалась нам,

И Отечество – тюрьмой.

Так и было. Было-не-было,

Жизнь как будто замерла;

Лишь одна за водкой бегала

Безотказная герла.

 

Много чувств да мало разума,

Незабвенные года:

Словно что-то недосказано,

Что всегда звучит, всегда.

До сих пор – самовлюблёнными,

Обделёнными умом –

Над подземными разломами

И над безднами живём.

 

Больше трезвых, чем набуханных;

Меньше добрых, больше злых;

Не до споров стало кухонных,

Но, конечно, не без них.

Кто-то умер, кто-то здравствует;

Жизнь практически прошла;

В заседаньях не участвует

Безотказная герла.

 

Я над школьной фотографией,

Где всем классом – рассуждал:

Кто потом работал мафией,

Кто от мафии страдал,

Посреди того ужасного,

Но свободного житья.

Помнишь? – как там у Некрасова:

– Няня! Дай-ка мне дитя!

 

Воцарилась первозданная,

Как у Блока, тишина,

И в окне твоём – туманная

Только улица страшна.

Страх и ужас, словно приступы –

Постоянно со страной;

Наши кухонные диспуты

Вряд ли этому виной.

 

Над подземными разломами

И над безднами живём

Мы с тех пор непримирёнными,

И сплочёнными с трудом.

Непонятной дурью вштырилась

Безотказная герла –

А страна цветёт, расширилась –

Жаль, что ты не дожила.

 

***

 

Помнишь, умер тамагочи?

Хоронили мы его;

Как растёт тревога к ночи

И обида за него.

 

Азиатская игрушка,

Но досадно, всё равно.

Выпьем с горя; где же кружка?

Тихо, холодно, темно.

 

В ярком корпусе красивом –

Никогда не позабыть

Как он плакал, как просил он

Перед самой смертью пить.

 

Снег на крыше, рубероид.

Словно в пушкинских стихах,

Буря мглою небо кроет.

Мы на даче. Мы в гостях.

 

Прошлый раз, когда здесь были,

Без хозяев, в феврале,

Тамагочи мы забыли

На обеденном столе.

 

Ты сняла его с цепочки, –

«Подожди, – сказала, – брат».

Мы пришли полить цветочки

(Так обычно говорят).

 

Обнаружив, пешкодралом

Возвратились с полпути;

Но потом, как захворал он,

Не смогли его спасти.

 

В эротическом азарте

Не к тому стремились, не к…

В феврале. А позже, в марте,

Мы его зарыли в снег.

 

И, случившимся подавлен,

Я спросить тебя хотел:

Потому что был оставлен,

Может, он и заболел?

 

С той поры у нас, короче,

Тоже что-то не того…

Помнишь, умер тамагочи,

Как мы будем без него?

 

Небольшая элегия Сергею Шнурову

 

– Бабу будешь?

– Бабу буду! –

Начинается куплет.

Русский рок подобен чуду,

В зале – мрак, на сцене – свет.

 

Нам глаза культурой низкой

Не мозолил день-деньской

Мир мужской и шовинистский,

Шовинистский и мужской.

 

Ты в нём – царь! Забыв о многом,

В пляс пускаются, поют

Вокс-Бурмистрова и Коган –

Те, что после предадут.

 

Разве молодость остудишь?

Ты – как все, как молодёжь:

Баба есть – ты бабу будешь,

Бабы нет – о ней споёшь!

 

Нет давно чекистских чисток,

Но за мат опять гнобят,

И на баб у феминисток

Противоположный взгляд.

 

Не рассмотришь новых в лупу –

Ни музон их, ни видон…

Зря закрыл проект и группу

(«Группировку»! – миль пардон).

 

«Ленинград» – бесспорно, скрепа! –

Весь народ объединял;

Так зачем его – свирепо –

Раз – и нет?! Я не догнал!

 

В этой жизни злой и скотской,

Где потеряны края,

«Ленинград» – он как Высоцкий,

Он для всех – от «а» до «я».

 

Мэджик пипл, супер-вуду! –

В зале – мрак, на сцене – свет;

Русский рок подобен чуду –

Ты ушёл – и чуда нет.

 

Ты, конечно, в разных шоу:

Где ведущий, где судья,

Только это – гоу-гоу –

Для старпёров и бабья.

 

Мы же видим! Мы не слепы! –

Как помалу, день за днём,

Ты становишься – из скрепы –

Говорящим пиджаком.

 

На вопрос – ответ уродский –

Вот он! – может, всех верней:

Как бы вёл себя Высоцкий,

Доживи до наших дней?

 

***

 

То, что было огнём, то теперь – еб-тня

И зависит от звона монет:

Отойди, не гляди – денег нет у меня!

Денег нет.

 

Не заметили как наступил перелом,

Из троянского вышли коня:

То, что было говном, то теперь – эталон

Красоты уходящего дня.

 

Много было таких, много было сяких –

Всё, казалось, ещё впереди!

А теперь на любых – нету сил никаких,

Отойди.

 

Мы попробуем, но лучше этой вот всей

Суеты, лучше этого вот –

Уведи меня в ночь, где течёт Енисей

И сосна до звезды достаёт.

 

То, что было г-вном, то не станет огнём!

Уходящему дню вопреки

Мы как будто вдвоём старым садом идём

И жасмин достаёт до руки.

 

Нас обступит с тобой не цветущий Эдем,

А сожженная степь и кусты;

Мы чужие давно. Мы чужие совсем.

Но касаются локтя цветы,

 

И для свадьбы собачьей – построен маршрут

На дороге лежащей в огне.

Мне блаженства с тобой не дадут, не дадут,

Не-не-не!

 

Денег нет у меня. Нету сил никаких.

Но в любой еб-тне и вовне –

Мы с тобой – из таких, мы с тобой – из сяких,

Мы с тобой как в троянском коне.

 

 

 

         Милорд

 

Ещё покажет fuck

Судьба тебе потом.

Детсад. Лицей. Филфак.

С отличием диплом.

И вот – Речной вокзал,

Винтажный ресторан.

Что ни клиент – амбал,

Придурок и мужлан.

 

Конечно, жизнь не торт,

Возможно – поделом:

Вначале был эскорт,

Потом – интим-салон;

Была простая цель:

Домой попасть живой;

Был дорогой бордель

С ореховской братвой.

 

Конечно – поделом.

Но был один момент,

Когда в интим-салон

Зашёл какой-то кент.

Сказала – как назло,

Как будто дёрнул чёрт:

– Здесь у меня тепло!

Скорей сюда, милорд!

В холодный зимний день

Могу я рассказать,

Где пишется «надень»

И где «одень» писать.

 

Та-ра-ра-ра,

Ра-ра!

Та-ра-ра-ра,

Ра-ра!

Та-ра-ра-ра,

Ра! Ра!

Та! Ра-ра,

Та-ра-ра!

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *