А хотя бы и в пустыне…
(оммаж)
«Теперь так мало греков в Ленинграде…»
И.Б.
Еще так много в Иудее страхов.
Ведь Первый и Второй не устояли.
Но в мельтешении бесконечных знаков
Зов опыта всегда неодинаков.
Они ведь знали, но не угадали,
Когда и кто? Кто именно тогда?
И почему не знали? Отчего?
И на какой земле они стояли?
Всем утешеньем станет бесконечность
Над пылью узнаваемых обломков.
Над ними замедленье птичьих взмахов
(чьих, чьих?).
…над ними замедленье птичьих взмахов
И запустенье, полное пустот.
Под ними в данность вдавленный хребет.
Они все улетели. Помахали.
Остался в экскрементах парапет.
Уже так мало в Иудее греков римлян
И явно больше непечатных знаков
На фоне длинных чужеродных гимнов
Пока еще взбирается Иаков
Не глядя вниз на равных человеков
И нам не надо собираться в Краков
Ни самолетом поездом телегой
Ни всей семьей ни с бабушкой ни прахом
Как алеф бет готовый ко сраженью
То с а бэ цэ то с альфой то с омегой
То с арфой лютней флейтой поперечной
А мы гудим построчно безупречно
Давно уединившимся рожком
Вот сколько лет
Точнее сколько зим
Глядим назад идя вперед к нетленью уменью
Оттачивая вывод и твердим
Ни Б-же мой ни больше никогда
Что каждый здесь всегда незаменим
Одетый в шевиот и габардин
Дай Б-г вообще не станет тенью
Сквозным потомком практикой наукой
Прожитым промежутком рваной вехой
И перешагиваем с горечью уместной
Не глядя под ноги а только над собой
Откуда всё грозит всем страшной массой
И вечной жизни там невпроворот
Всё это называется порукой
Но иногда нам видится прорехой
Кадык дрожит и зовом дорожит
И что нам дело до чужого Клааса
Когда свои
И кто их подберет
***
«Как переходит бабушка на идиш…»
Лев Рубинштейн
всё время переходили
с русского на идиш
а с идиша на русский
пропуская суржик
выпекая коржик
так чтобы было непонятно
до сих многое непонятно
а спросить уже некого
а с иврита не переходят
точнее переходят
но те которые уже не те
твердят свое
уверенно и с интонацией
а что
говорят хорошая нация
спроси ответят
спросят тебя ответь
переспроси
повтори
ани медабер лё тов
всего-то делов
утро вечера мудренее
жизнь чем ожидалось длиннее
кама зе оле
не та кама
но оле оле оле
да и не тот оле
тот в золе
этот в камзоле
та в зале
и всё прошлое в зеркалах
но всё почему-то в силе
так чтобы всё время
было непонятно
но по-прежнему ах
суржик суржик где ты был
я не стал но был и был
коржик черствый
закруглился
забурел
истончился
коль беседер
вери велл
***
6 января 1969 года Ян Палах совершил самосожжение на Вацлавской площади в Праге в знак протеста против оккупации страны войсками Варшавского договора.
9 апреля 1969 года Илья Рипс совершил попытку самосожжения в центре Риги в знак протеста по этой же причине.
Впоследствии ставший известным математиком Илья Рипс (Элиягу Рипс) искал зашифрованные слова в текстах Торы, одним из найденных слов было имя Яна Палаха и предсказание там его судьбы. Элиягу Рипс умер в Израиле в 2024 году.
Прага
Рига
Рига
Прага
Правда
Кривда
Кара
Жа́ра
Мора
Мера
Тора
Вера
От укора
Для укора
До примера
Для примера
Как Хароны
За оболы
Перевозят
Через
Стикс
В лапах
Смерти
Ворох
Смерти
Палах
Прага
Рига
Рипс
***
«…пиши стихи,
даже когда не в силах
стихи писать…»
Шимон Крайтман
ни в коем не пиши стихи
держись до последнего
но если
без если
ни в коем
держись до последнего
а предпоследний он что
предпоследний
а предпоследний просто смылся
ну ты знаешь
ведь оставлена вакансия поэта
и др.
а ты не пиши
***
и синий самый дорогой
зеленый строгий но сезонный
коричневый напрасный злой
и белый вольный но резонный
а желтый выскочка заметный
и красный будто выходной
торчит над бравой проходной
кумач отбрасывая влево
под флегматичные припевы
где фиолетовый стиляга
с лазоревым гудит во благо
перешивая старый крой
и лоскутам безумно тесно
соседствуя там бестелесно
где безупречен голубой
оранжевый здесь заводной
переводящий сразу в лето
прощающий и то и это
и после всех всегда бесцветный
непобедимый незаметный
играя брошенной монетой
визирует бессрочный допуск
в незавершенный недострой
где продолжения больше нету
но за спиной поют поэты
надежда это не со мной
и синий главный дорогой