Одаренный Влад
Нет-нет, Влад Гросман не был ни технарем, ни гуманитарием. Много лет назад, после школы, он поступил в московский физтех в Долгопрудном, среди абитуриентов которого цепко держалась молва, что институт вот-вот переведут в красивый краснокирпичный дворец Лефорта на Кукуе, где в свое время Великий Петр водку пил в теплой компании. Никого никуда не перевели и не переселили, а одаренный Влад окончил вуз с красным дипломом и был принят на работу в закрытый НИИ, под начало светил отечественной военной науки.
Потуги секретных ученых в борьбе со злокозненным Западом, на торосах холодной войны, увлекали Влада не более, чем кремлевская гонка с теми же Штатами по надою молока на душу населения. Разве что нововведенный термин «человеко-сосок» немного скрашивал этот бесперспективный в глазах Влада бег с барьерами. «Мы Америку догнали / По надою молока, / А по мясу не догнали…» Потом шло неприличное.
Цифирь научных величин так и не оккупировала воображение Влада, склонное к игре. Напрочь отвлекшись от сухих математических построений, он мог часами разглядывать репродукции Брейгеля-старшего, Модильяни или «Девочку на шаре» Пикассо. Как, какой необъяснимой силой эти волшебники смогли нарисовать то, что люди воспринимают теперь как отпечаток чуда? То же и с составленными из букв писательскими сочинениями, которые, не в ущерб научной мудреной периодике, книгочей Влад глотал во множестве: как получилось, что неповторимого Ивана Бунина озарил горний свет, и гениального Платонова, сочинившего «Чевенгур»? Как? Почему их, а не других? Ответ существовал, но Влад сомневался, что с помощью математических формул ему удастся до него когда-нибудь докопаться. И эта полнейшая невозможность даже смиряла поисковый полет мысли; да и зачем он нужен, адресный ответ, когда без него и проще, и вольней!
Так и трепетал Влад в своем НИИ меж молотом цифры и наковальней слова. Его сознание было составлено из букв и цифр, несовместимых друг с другом и державшихся порознь.
«В Космосе обитает неодушевленная разумная энергия, управляющая процессами Вселенной» – эта основополагающая максима не вызывала ни в душе, ни в сердце Влада ни малейших сомнений. Кто-то же направляет неохватное движение событий, и этот «кто-то» для одних – Бог, для других Высшая сила, а для третьих Главный архитектор, как кому больше нравится.
Поклонение непознаваемому, будь то христианство, иудаизм или хоть деревянные терафимы, обмазанные кровью жертвенных баранов и кур, будило в душе Влада протест: он вырос в семье вполне светской, хотя его дед с бабкой происходили из черты оседлости, где атеистками были разве что мышки в норках. Раввин и богач, выверенно дополнявшие друг друга, правили бал в местечковом еврейском мире. Так было в мутном прошлом, так будет и в не менее мутном будущем, если, конечно, оно намерено состояться.
А состоится ли оно, и так и эдак прикидывал обстоятельный Влад, если популяция разумных двуногих вымрет в одночасье от пандемии, ядерной войны или нашествия продвинутых инопланетян? В немилосердном космосе человечество хрупко, как сахарный леденец, и все может статься. Покамест же люди рождались и умирали, и похороны собирали больше гостей, чем рождество, а поминки – чем юбилеи.
Самым живым примером тому обернулись в новейшей истории похороны Сталина: в погребальной толкучке задавили до смерти несколько сот зевак, явившихся поучаствовать в траурном мероприятии. Точное число поминальных жертв, сложивших головы в бурной толпе, держится в строгом секрете по сей день, чтобы не позориться задним числом перед слабо-желудочным окружающим миром. Гей, славяне! Что русскому здорово, то немцу карачун.