Александр Елин

 

 

 

Личный выбор

Доцент Данила Брадобреев

(до брака – Даник Пиксельман)

в войне арабов и евреев

внезапно был за мусульман.

В его лимбической системе

такой сложился образ умм,

что он за них бодался с теми,

кто изобрёл «Фейсбук» и «Зум».

Неотличимый в арафатке,

болел истошно за «Ахмат»

и думал, что к последней схватке

нашёл спасительный формат.

Но умерев, попал в полымя

к другим предателям плохим.

Ведь как не исковеркай Имя,

в оригинале – Элоким.

С добрым утром

С добрым утром, сектор Газа,

здравствуй, тихий мирный житель.

что несёшь ты из магаза?

чай? прокладки? освежитель?

– Нет, – Али ответил гордо, –

у меня внутри пакета

шнур какого-то Бикфорда

и железная ракета,

я иду путём шахида,

помолился на ковре я,

ублажил овцой либидо

и хочу убить еврея.

эти самые евреи

отобрали наши рощи

санузлы и батареи

оскорбили наши мощи

надругались над Кораном

побеждают в каждом споре

уничтожить их пора нам

смыть волной народной в море

счастье обрету, воюя

стану молнией и бурей

и очнусь уже в раю я

в окруженьи юных гурий…

– Что ж, Али, – сказал бесстрастно

бессердечный беспилотник –

ты не избежал соблазна,

ты не доктор и не плотник

ты стал жертвой глупых басен,

вроде злобного питбуля

ты безумен и опасен

вот тебе в лобешник пуля.

                      ….

выстрел, кровь, мозги, инферно

по сети гуляют фотки

и рыдают лицемерно

пожилые евротётки

ведь мужья, устав от говн их

к пи**расам жить ушли,

и они утех любовных

очень ждали от Али.

Дед

мой дед, Израиль Абович Трембовлер,

после войны заведовал торговлей

любил гулянки, ненавидел быт

и бабушкой был изгнан и забыт

мы встретились в мои примерно десять

и он повёл меня покуролесить –

Сокольники, мороженое, горки –

и не пытал про двойки и пятёрки

я дома у него гостил нечасто,

боялась мать житейского контраста –

он дул коньяк, дымил как паровоз

и матерно смешил людей до слёз

в тринадцать мы распили “ркацители”

его ботинки празднично блестели

не понимал он в книгах или пьесах

но объяснил мне, что такое Песах

всегда был бодр, вальяжен и не кроток –

в моём архиве не осталось фоток

есть две у мамы в Иерусалиме –

не поделюсь неоцифрованными ими.

Там на одной подросток тощий, ловкий

с огромной допотопною винтовкой

и сверху надпись зубьями короны

“боец еврейской самообороны”

а на другой, уже не очень ржавой

год сорок пятый, где-то под Варшавой

катушка провода, медалька, финский нож…

как будто я стою – до родинки похож.

Ближе к делу (из материалов следующего номера)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.