Капелла дель Арена
Черные фигуры
Вглядываются в лицо.
Ложь, обман, лицемерие
Выстроились кольцом.
Жестокость и черствость,
Они всегда холодны.
Влюбленность в себя
Стряхивает пыль вины.
Расчет и бесчестье,
Повернутые спиной.
Злость, зависть и скука,
Битый кирпич за душой.
Если они не ты, вспомни,
Среди них ты совсем одна.
Если эта чаша тебе горька,
Не надо ее пить до дна.
***
Орфей, я думаю о тебе,
Как ты вглядывался в ту реку, которую не переплыть назад,
И говорил: «Вот здесь я когда-то гулял, мерз на ветру,
Смотрел на звезды». Мертвыми дворцами светились ее
Берега, лед был засыпан снегом, за облаками мерцала луна.
«Взгляни, – отвечал ты, – в небе плывет корабль, опираясь
На шпили, его ведет Харон, но нам он больше не страшен,
За обратный путь ему не надо платить». На том берегу
Скользили тени; за ними, там в прошлом, гремел трамвай.
Уже закрывались кафе; «Мертвые рано ложатся спать, –
Наверное, подумал ты, – задолго до того, как разведут мосты,
Они будут смотреть слепыми глазами, сквозь телефоны,
На рубли, пустые слова без слов, без смысла, обледенелые».
А дальше, на бывших капустных полях, засеянных темнотой,
В огромных склепах, упирающихся в дно земли, пьяные уже
Блюют, женщины продают себя и собирают урожай продаж,
Кочевники пасут стада машин, в городе без памяти и без тени.
Ты был погружен в свою память, ты, прошедший ее насквозь,
Гармонию сфер. «Любимая, почему ты не отвечаешь?» –
С содроганием спросил ты, обернувшись, и вспомнил, здесь,
На холоде, ты смотришь назад. Тень вскрикнула, мелькнула,
Пронеслась над рекой; той рекой, которую не перейти.
Гранит был холоден, слезы замерзали, с залива дул ветер,
«О день всех душ! Где ты теперь? Под тучами из темноты,
Слышишь ли ты промозглый ветер каналов, или в твоей
Стране уже не умеют слышать? Где она, музыка неба, музыка
Воды, свечение прекрасных сфер, видишь ли ты ее еще?»
Под мертвым небом тысячи облаков, среди грязи и льда,
Она не помнит свое имя, не вспомнит, только ты его помнишь,
О, Орфей.
***
Я хотел бы думать, что
Ты не станешь меня вспоминать,
На твоих белесых лугах асфоделей,
Будешь бродить, кружиться и спать
Среди кипарисов и снежных елей.
Здесь, в стране голубых сновидений,
Ложь и злость не найдут дороги к тебе;
Синий свет моря коснется тебя во сне
Любовью, великодушием и забвеньем.
Но когда с берегов Ахерона подует вспять
Тот рваный горячий ветер, и ты очнешься,
Ты скажешь: «Это наш воздух, опять,
Тот, счастливый, наш», и засмеешься.
***
Всё прошло и пережито,
Серым ветром занесло,
Тусклым холодом побито,
Дальним штормом унесло.
И полуночницы тени
Закружились в полутьме,
В поле вздрогнут и исчезнут,
Кто же ты, и кто ты мне?
Мерзлый ветер вдоль равнины
Отшумит, ускачет ввысь,
От порывов снежной пыли
Сторонись, не сторонись.
И не будет тем, что было,
То, что было и прошло;
Даже если и любила,
Всё поземкой замело.