Неделя еврейской книги – 100 лет
новой литературы на иврите
Ежегодная Неделя ивритской книги – прекрасная возможность увидеть большую часть горизонта современной ивритской литературы, и за полтора десятилетия жизни в Израиле я ни разу не пропустил такую возможность. Вместе с тем понятно, что ни весь литературно-исторический процесс, ни тем более всех даже выдающихся авторов представить одновременно на многочисленных лотках, стендах и в киосках в городах, где проводится Неделя, невозможно.
Исраэль был на высоте…
(К 70-летию со дня рождения Исраэля Бармы)
«…Человек с огромным потенциалом был потерян для еврейской литературы».
А. Б. Йегошуа
«Барма писал чудесные рассказы».
Проф. Игаль Шварц
Исраэль Барма родился в 1956 году в Петах-Тикве.
В 11 лет он вдруг заболел мышечной дистрофией, что определило весь его дальнейший образ жизни и личное развитие. Уже в 17 лет он начал публиковать свои короткие рассказы в журнале «Ахшав». Поступил в университет им. Бар-Илана, изучал литературу. Его научная работа на получение второй академической степени была о творчестве Уильяма Фолкнера.
Барма начал публиковать свои рассказы, писать литературные рецензии. На молодого литератора обратили внимание крупные израильские писатели Авраам Б. Йегошуа, Ицхак Орпаз, Йорам Канюк. Они отметили несомненное влияние творчества и особенностей судьбы Ури Нисана Гнесина на начинающего автора. Стиль описаний природы в рассказах Бармы сравнивали с манерой Самеха Изхара. Барма установил с несколькими выдающимися авторами личные контакты.
По мнению некоторых авторитетных писателей страны, он уверенно шел к тому, чтобы стать звездой израильской литературы 1980-х годов, даже критики любили его, что случается исключительно редко. Лишь тяжелая, прогрессировавшая болезнь стояла на пути.
За одиннадцать лет литературного творчества ему удалось написать и опубликовать множество небольших произведений, которые считались новаторскими в глазах ведущих писателей его поколения.
Архив Исраэля Бармы, хранящийся в Национальной и университетской библиотеке, содержит черновики рассказов, неопубликованные литературные рецензии, работы, написанные им для университетских исследований, и пьесу «Человек», которая так и не была опубликована. Автор определял ее как «драму-поэзию-прозу». Она была создана, согласно дате, указанной вверху страниц, в период с ноября 1972 года по август 1973 года. То есть, еще до того, как ему исполнилось семнадцать лет, Исраэль уже завершил работу над произведением, насчитывающим сотни страниц…
«Жизнь прекрасна, но полна боли», – этими словами Исраэль Барма завершил свою жизнь на больничной койке примерно за полчаса до смерти в конце декабря 1984 года.
Он был похоронен в Петах-Тикве на кладбище «Сгула».
Единственная книга Бармы – сборник из восьми рассказов «Разорванные дни» (Иер.: Кетер. – 224 стр. – Ред. Исраэль Мокед и Игаль Шварц) – была опубликована в 1991 году, через семь лет после смерти автора. Книга открывается предисловием писателя и литературоведа Амнона Навота «Скрытые воды», в котором он прослеживает биографическую и литературную историю автора.
Навот писал, что в последний год жизни Барма планировал написать роман и уже рассказал ему о сюжетных линиях, которые должны были в нем присутствовать. Хотя ясность ума и творческие способности не пострадали, болезнь затронула его руки – до такой степени, что молодой литератор фактически больше не мог писать руками. Его родители сообщили Навоту, что планируют взять для сына пишущую машинку напрокат, но вскоре Исраэль Барма скончался, и роман так и не был написан.
Его рассказы, помещенные в сборнике, удивляют своей теплотой и проникновенностью, они обращены как к людям, так и к природе. Герои – старшеклассники и старшеклассницы – сталкиваются с открытым пространством, природой, где вырубаются сады, чтобы на их месте возводить здания; солдаты, ушедшие на войну Судного дня и не вернувшиеся, появляются в рассказах рядом с солдатами, которые вот-вот будут демобилизованы.
Описывая каждого из них в жанре потока сознания (ставшего популярным в ивритской литературе в конце 70-х – начале 80-х годов), автор проникает в глубины сознания созданных им персонажей, а они часто обращаются к читателям, стремясь сблизиться с ними. Например, в рассказе «Небольшая военная история» рассказчик говорит с читателем от первого лица: «Я представляю, как вы держите эту страницу, читаете эти слова в желтые часы полудня, пятницы или субботы, после неспешного, но утомительного обеда. Чтение бесцельно и сонно, ваши глаза медленно и лениво отступают от сияющего, словно медь, неба за занавесом, и вы пытаетесь найти покой среди страниц и образов».
А. Б. Йегошуа писал, что преподает своим ученикам рассказы Бармы и всегда восхищается их реалистичным богатством, а также «красотой, лингвистической точностью и глубоким чувством любви к жизни».
На четвертой странице обложки книги «Разорванные дни» приведена цитата Йорама Канюка: «Исраэль Барма был для меня одним из крупнейших талантов, одним из величайших озарений новой литературы в Израиле, в его молодой прозе. Жаль, что такой большой талант покинул нас раньше времени».
Среди многочисленных архивных документов писателя хранится стенограмма беседы между Бармой и А. Б. Йегошуа. Беседа состоялась в августе 1983 года, чуть более чем за год до смерти Исраэля. С откровенностью и честностью молодой литератор беседовал с мастером ивритской прозы, и между его ответами высказывал свое мнение. Главным вопросом их разговора был вопрос о способности и необходимости литературы влиять на реальность, в частности, посредством произведений, имеющих социальный и политический вес. На протяжении всего разговора они обсуждали отражение политических взглядов писателей в их творчестве в связи с войнами Израиля и его историей в целом.
Барма начинает с вопроса: «Имеет ли современная литература особое значение в нынешней политической ситуации? Может ли она что-либо сказать по этому поводу? Можно ли рассматривать ее если не как дорожную карту, то хотя бы как ряд указателей, которые будут направлять людей, заинтересованных в определенном направлении?»
И тут же поспешил изложить свою позицию: «Я спрашиваю себя, в какой степени литература действительно имеет практическое значение для реальности в определенных политических контекстах. Или литература, в конце концов, зависит, помимо прочего, от воли своих читателей. Но теперь я спрашиваю вас: должна ли современная израильская литература нести определенное послание, и является ли литература возможным средством спасения нас от ситуации, которая кажется нам сложной во всех отношениях?»
А. Б. Йегошуа: «Я думаю, что в этом отношении литература не может быть средством спасения от ситуации. Она может описывать реальность, и она всегда описывала реальность в самом полном смысле этого слова. То есть, возможно, она может описать несколько шагов вперед, или ухватиться за какие-то нити, идущие вперед…»
На первый взгляд, это открытый разговор исключительно о литературе. Но вопросы Исраэля Бармы можно также рассматривать как прямой взгляд на его собственную личную реальность, реальность, в которой его тело с каждым днем слабело, и на понимание того, что ее, эту реальность, нельзя изменить с помощью слов. Он знал, что даже если литература может влиять на политическую или социальную реальность, она не может повлиять на его состояние здоровья.
Творчество Бармы известно лишь узкому кругу литераторов, глубоко сожалеющих об этой грустной данности. Известный сегодня прозаик Дрор Бурштейн написал: «Творчество Бармы – образец качества ивритской прозы, и, тем, не менее, его имя вызывает только вопросы: “Кто это?”, “Да-а, что-то слышал”…»
…Его фамилия была Барма, но при желании ее можно было произнести и «Бе-рама», то есть «на уровне, на высоте». Таков и был талант молодого литератора.