Осенний муссон
***
Это – суровая свежесть вослед за весной
Входит, строительный кран повернув надо мной,
Словно бы ручку дверную.
Это – как лазер, косыми лучами восход
Город сканирует, словно большой QR-код.
Птицы летят врассыпную.
Это – проталины, лужи, сырая земля,
Академический образ конца февраля,
Где Пастернак и Саврасов.
Неравномерные, словно далекий прибой,
Ритмы капели меняются сами собой,
Отзвуки разнообразив.
Это – сверкает последний надломленный лед,
Голые ветки дрожат, и блестит самолет
Брошью на лацкане Бога.
Тают сугробы, и вниз по асфальту ручей
Крышки, окурки, обрывки ненужных вещей
Гонит проворно и бойко.
Это – за ними сметает напор новизны
Нашего века надежды, иллюзии, сны,
Как прошлогодние листья.
Это – уносят потоки, струясь и звеня,
Страсти и страхи, предметы, других и меня,
Возгласы, жесты и лица.
Это подметить – не нужно великих умов.
Солнечный боулинг-шар метит в кегли домов.
Это – не грусть и не ужас.
Это – любых парадигм окончательный сдвиг,
И осознания даже единственный миг,
Может быть, лучшая участь.
***
Как странно у ночи на самом краю
Сидеть, за компьютером горбясь,
И с шепотом сбивчивым: «Не узнаю!» –
На записи слышать свой голос.
Мой голос! Мой Дòриан Грей в .mp3!
Двойник, оцифрованный в файле!
Вобрал наихудшее ты изнутри
В паноптикум боли и фальши.
Колышутся речи визгливая дрожь
И пауз растерянность рыбья.
О, если и в жизни на йоту похож
Мой голос на это – погиб я.
От самокопания горных работ
Открыта безумия залежь.
Мой голос! Притворщик, дублер, антипод,
Зачем на меня нападаешь?
Я прячу все файлы, подняв, словно щит,
Окно с новостной серой лентой,
И белый курсор по экрану кружит,
Как прима по сцене балетной,
Но пот выступает на лбу, не тая,
Что кажется ужас бескрайним,
И шепчет мне ночь, что двойник – это я,
А подлинник – там, за экраном.
***
Прощал тебя, конечно, я.
А что мне было делать?
Себя насквозь перекроя –
Не обессудь за дерзость –
Дарил нормальным зеркалам
Я кривизну при встрече,
Делил безумство пополам,
Как при разводе – вещи,
Толпой грабителей во тьме
Набрасывались мысли.
Как нейросетью – аниме,
Кто жизнь чертил? Не мы ли?
Теперь невзрачно день плывет,
И в микрофон осины
Бормочет город перевод
С осеннего на зимний,
Вновь искажается лицо
На ложке, в луже в парке,
И в солнечное колесо
Ноябрь вставляет палки,
Стрижет бессонницы лишай
Опустошенный разум.
Конечно, я тебя прощал,
А ты меня – ни разу.
***
«Однажды я, Чжуан Чжоу,
увидел себя во сне бабочкой».
В панировке ночных облаков
Запекается небо Китая,
И будильник молчит, бестолков,
Свыше меры минуты считая.
В полусна, полуяви часы
Я беседы веду с Чжуан-цзы.
Чжуан-цзы! Острослов пустоты,
Пересмешник, сновидец известный,
Обращавшийся к Дао на «ты»
Энтомолог всея Поднебесной –
Шлю тебе анонимный привет,
Опоздав на две тысячи лет.
Мы идем вдоль раскрытых окòн,
Направляясь к причалу у мыса.
Вьется очередь, словно дракон,
За последними мисками риса.
И доносится бронзовый гонг
Сквозь домов кособокий маджонг.
Языков непохожесть – и та
Нам не кажется бездной разверстой.
Много в притчах твоих неспроста
Исторических несоответствий.
Мирозданья всего механизм –
Эклектический анахронизм.
Фонарей на воде огоньки.
Разговор чувство времени òтнял.
Два моста на веревке реки,
Как прищепки – белье, держат отмель.
И чернеют суда вдалеке,
Словно камни для «го» на доске.
Расскажи, как поет горный лес,
Хор дубов, древних кедров и сосен.
Кто играет на флейте небес?
В недеянии кто виртуозен?
Кто, невидимый, гонит взашей
Сквозь века десять тысяч вещей?
Эта песня не знает конца,
И возносится музыка выше,
Чем навес черепицы дворца,
Чем фигурки животных на крыше,
Чем заброшенной пагоды тишь,
Чем цитат из «Лунь Юя» престиж.
Выше башен, торчащих вдали,
Словно ряд перевернутых стульев,
Выше гинкго у края Земли,
Что века растет, ветви ссутулив.
Выше фениксов южной страны,
Выше пиков Куньлунь и Луны.
Предрассветный осенний муссон,
Словно карты, тасующий волны,
Треплет шторы. Кончается сон,
Лишь вопрос оставляя невольный:
Одного я никак не пойму,
Кто сегодня приснился – кому?