22(54) Юрий Берий

Включая погоду

 

Осень дождиком асфальта

Полирует зеркала.

Высоко гуляют альты:

Сбор звонят колокола.

И старушки, платья в листьях,

По бульвару в рыжий гул.

Тополя в шубейках лисьих,

Как почётный караул.

Ветер зонтики уносит,

И вызванивает сбор.

Воскресенье. Праздник. Осень.

И Владимирский собор…

Залив Пеликанов

Инне

Залив Пеликанов, вода с бирюзой,

Небес голубая лагуна,

На облаке белом охота с борзой

И белой кобылой драгуна.

А бриз декорации ставит гуськом,

Картина сменяет картину,

И белые рыбы идут косяком,

Толкая в корму бригантину.

Зелёные зонтики, пляж золотой,

Детишки, песочные замки,

С охоты драгун поспешает домой,

Платочками машут пейзанки…

И даже поверилось где-то на миг,

Знать, вновь в простодушье сердечном…

Мы молоды снова с тобой, mon ami,

Навек в этом празднестве вечном.

 

Тост

Моя душа, случается, хандрит,

то цвет изменит, как александрит,

то станет вдруг прозрачнее медузы,

то пламенеет, как на старте дюзы.

А я с душой отменно терпелив,

вникаю в многоцветный перелив,

и вывожу свой градус перегрева

из генеалогического древа.

Но тело тоже иногда хандрит:

бессонница, мигрени да артрит,

всё тоньше кожа, медленней нейроны –

оскудевают средства обороны,

ветшает храм, и скоро “свет туши”…

Так выпьем за бессмертие души!

Конец света

Сегодня мне совсем не весело,

Смотрю, а солнце ноги свесило,

Сидит на жёрдочке качается,

Ну как от страха не отчаяться?

Не дай-то бог светило сверзнется,

Погаснет память, моя сверстница,

И время встанет… не намеренно,

А потому что мной не меряно.

И мира нету без радетелей,

Суда присяжных и свидетелей.

Mea culpa

Меня упрекали во всём, окромя погоды…

И. А. Бродский

себя упрекаю во всём включая погоду

и не зависящие от меня обстоятельства

и то что счастливого случая ждал по году

и с неприятелями часто приятельствовал

и то что только в молодости и был молодым

и то что состарился клятве своей вопреки

и то что женщинам не раз говорил погодим

и то что хотел в поэты а попал в дураки

похоже оставлю после себя пустое место

отверстие как говаривал Иосиф Бродский

копия фона тихий час и сиеста

молоком по белой бумаге наброски

но электрический ток есть движение дырок

предсказано а теперь и на плёнку отснято

если отречься от ругани и придирок

пустое место бывает свято

Я отвык от зимы

Я отвык от зимы,

от её белоснежных красот,

от мохнатых снежинок

и ветра студёного от,

и от стужи в трамваях,

в троллейбусах, даже в метро,

и призывов попутчиков:

врежь ему в ухо, Петро!

и оттаявших пальцев,

и боли, сводящей с ума,

от сугрева гидролизным

и пирожком из дерьма,

от вонючих носков,

что на рёбрах дымят батарей,

и от шёпота: слышали,

этот Высоцкий – еврей?

мы теперь отогрелись…

здесь лето всегда и жара,

и нередко, однако,

нас местная ест мошкара,

ест без разбора,

будь ты иудей, будь эллин,

и веришь хоть в бога,

хоть в чёрта, а хоть в Мэрилин,

ты плати, знай, налоги,

и это свободы цена!

а рабство вернётся,

когда опустеет казна.

    

    Игра

Свалилась ночь, вот уже и темно, хоть глаз выколи,

Поскрипывает гамак, вокруг снуют привидения,

В кустах что-то шуршит. Ёжик? Но запах выхухоли,

Залаял пёс, срываясь на визг от избытка бдения.

И вчера срывался и, наверно, сорвётся завтра.

Вспыхнуло окошко, вышел сосед с пивом и нардами,

Помусолили малость “момент”, но так, без азарта:

Что общего между лемурами и гепардами?

Нас сблизила бессонница и преданность собакам,

Моя теперь там, под крылом Франциска Ассизского.

Соседский пёс уткнулся в руку… тоскует, однако,

Вот я ему дважды подружку уже и отыскивал.

Вновь пришёл мой черёд бросать окаянные кости,

Но я не в ладах с удачей в любой на удачу игре,

“Вам везёт, как могильщику на забытом погосте”, –

Пошутил бы, мне кажется, господин комиссар Мегре.

Кстати, о комиссарах, у меня есть будёновка:

Тень угасшей звезды, в небеса указующий палец…

На подкладке: “Байково, улица Миллионовка,

Боец Иванов”. Нитки истлели, но буквы остались.

Сосед построился. Я опять расставляю пешки,

Молюсь Фортуне с Гермесом истово, без передышки.

Пёс устроился под холстом, натянутым на вешки,

А я всё бросаю кости, пустышки, одни пустышки…

 

 

 

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.