47(15) Михаил Юдсон

Публикации Архива русско-израильской литературы Бар-Иланского 

 университета

                                             «ОСТАТКИ»

           Составление, предисловие и примечания

                          Романа Кацмана

 

Мы продолжаем публикацию фрагментов, сохранившихся в архиве Михаила Исааковича Юдсона (1956-2019 ) в конверте под названием «Остатки». Начало см. в № 14.

 

Революционер-народник — кот ученый. А за ним бегает мышка-наружка.

Шабтай Цви публично совершил хупу со свитком Торы.

Проза — она женского рода. Читаешь что-либо эдакое, подходящее — уже мозги под хупу просятся… под венец!

Из цехов Чехова вышла русская литература.

На то, что нонеча в Московии издали — хорошо смотреть из дали.

*

Кумысолитейные и хлопкосеющие республики!!!

Никанор Иваныч Босой сначала — «в гуще огненного борща», а потом — \адова холодная\ баланда, «в жидкости одиноко плавал капустный лист» — в геенне.

Шарик, дворовый пёс — от «шаар», ворота [иврит].

«Его отучали от пьянства, прививали ненависть к своей стране и своему народу» (Аркадий Адамов, «Дело ‘пёстрых’».

*

«Москва с ее холодом, плохими пьесами, буфетом и русскими мыслями пугает мое воображение…» (Чехов, письма).

Сидели мы на реках вавилонских, на проспекте Навои (Ахматова в Ташкенте) — и плакали…

«Дай бог всякому так пожить: и в бога верил, и свет был, и сочинять умел…» (Чехов, «Письма»).

Пролетает Санта-Клаус над Африкой и бурчит: «А детям, которые плохо кушают — никаких подарков».

*

Лишился я черепицы над черепом…

Перо, струна — громолньи Перуна. Бренчит \в облацех\, баянит, гармонит…

Воланд — это все равно низменное, тьма души, дна лов.

Люблю тель-авивскую топонимику — улицы Членов и Ласков, Орлов, Соколов да Дубнов… \Родные просторы!\ Уссышкин!

«Книги вообще идут не сразу, а измором, через час по столовой ложке…» (Чехов)

*

Булгаков не зря в черновых вариантах «М и М» крутил и вертел фио персонажей. «— Не ругайте его, он раскается», — сказано про Никанора Ивановича Босого. Внутри Никанора — Каин.

Авраама он упрямо звал Эйб. «Пришел Эйб к Саре…»

У писателя Адамова-сына, в его дебютном романе «Дело ‘пёстрых’» действует негодяй и убийца — высокий, плечистый, черноглазый — по фамилии Горелов! Они таки возвращаются?

*

Мельников-Печерский: «Пустым пахнет». Перелобанил! Отуманил парень. Огорожа — забор. Возьми вдомек.

Живу, «затертый льдами московского равнодушия» (из писем Чехова).

А кто остался из известных пишущих? Как это у Чехова в письмах: «Икона, которой молятся за то, что она стара и висела когда-то рядом с чудотворными…»

«Пишите, пока есть силы, вот и все, а что будет потом, господь ведает» (Чехов, «Письма»)

*

Написать о творчестве Грина («Золотая цепь» — о дубе том целый).

«Смурные записки».

«Совершенно ясно, — подтвердил кот, — теперь главная линия этого опуса ясна мне насквозь» (М. Б. «М и М»).

«Кот — неврастеник, я согласен! — кричал я, — но у него правильное чутье, и он прекрасно понимает сцену. Он услыхал фальшь! Понимаете, омерзительную фальшь» (М. Б. «Театральный роман»)

*

Умеют же люди писать «хорошим сортом слога» (по выраженью Чернышевского)!

Перекричать тишину труднее, чем Лиру \перекричать\ бурю (это Набоков о старичке Чернышевском). Литтишина.

Посидеть бы с ним рядом, хотя бы и писаревым!(Чернышевский печатал в «Современнике» «Что делать» из Петропавловки, а Писарев, сидя рядом там же — помещал критические статьи-рецензии на сие).«Обильные выделения соседа по инкубатору», — измывался Набоков в «Даре».

*

Луговой траввинат —

Молочай и медовая кашка.

Причаститься я рад —

Как к Перуну вернуться немножко,

На пиры языка, замерзая, глазеть у окошка — там Ярило на ёлке волховодит, а Велес

лисой увивается низ — вороной и косой.

О, поляны словес!

*

Худой мир лучше жирной ссоры. Жирные Кущи.

Как Чехов писал (в письмах): «протелепкался пешедралом». Побрёл по Тель-Авиву.

 

 

Народ изро-русский! Говорливые премудрые щукари в кущах.

Чехов называл свои рассказы «вещицы», «вещички мои». Ан скромен Антон Палыч — тон такой!

Чёрнофигурная амфора, краснофигурная… Урны… Ода Китса.

*

Не потакать искрометным, кустарно-конвейерным вкусам листающей публики — прекрасное должно быть величаво, а не «чаво велите?»

У них в ходу \скрипучие\ вздохи и \кряхтящие\ слезопусканья. Не арт-нуво, а артрит.

Забуду Будду, и Христа, и Магомета. Слоны отдельно, и котлеты автономно… И муравейник замурован наш до лета — лежи и щекоти бревном соломинки в носу, восковыряй свой хобот…

*

«Иногда слог смахивает на Зощенко» (Набоков о Чернышевском).

Читая «Золотую цепь» А. Грина, просто плачешь — так жалко его, бедного графомана, «нет краше и милее Молли» — простой беднячкой быть должна!.. А имена великосветские (о вечный кухаркин мальчик из Вятки! Сын пьянчуги, сирота, бедняга) — Эстамп, Траулер, Эверест, Бен Дрек (!) и т. д. Эх, Степаныч! Пародия заранее на Андрея Платонова, написанная до того.

Фигура! Тура! Башня! Слоны — офицеры. Кони — лошади. Пехтура. Король в ферязи. Королева в белом.

Ухабы Бахуса. Бухали влёжку.

Помните псалом 87 (не путать — сонет): «Душа моя преисполнилась преисподней…»

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *