АНГЕЛ ИЗ РАМАТ-ГАНА
    
    Наконец, это произошло. Инспектор налогового управления тщательно проверил Шаину отчетность и наложил солидный штраф на его скромный продуктовый магазинчик. Жалость так и сквозила в глазах инспектора.
    "Эх ты, "оле хадаш", - как бы говорили они, - мухлевать в Израиле надо умеючи. Тут все - евреи, в том числе и работники финорганов".
    С печатью мировой скорби на лице инспектор принялся выписывать квитанцию. Казалось, еще секунда - и он порвет бланк, или начнет обучать Шаю хитрым приемам ведения отчетности. Однако, скорбью все и закончилось, штраф оказался в руках у Шаи, а инспектор, вежливо пожелав хорошей субботы - вот ведь какой негодяй! - покинул магазин. Взглянув на квитанцию, Шаина жена схватилась за сердце и, простонав только одно слово: "Закрываемся", - свалилась на стул. Судя по всему, торговле пришел конец, а в бурной Шаиной жизни замаячила еще одна точка отсчета.
    В Одессе Шая измерял глубину времени категориями - "до посадки" и "после". Переехав на Святую Землю, он стал подсчитывать годы "от приезда" и дальше. Теперь, благодаря бдительности фининспектора, в его словарь начал незаметно вторгаться новый критерий: "Когда у меня был магазин".
    "Ничего, ничего, - подбадривал себя Шая, - в жизни надо попробовать все. По крайней мере, будет что вспомнить".
    Спасение пришло откуда не ждали. Через несколько дней после визита инспектора дверь магазинчика отворил незнакомец. Черная шляпа, седая борода и жидкие пейсы, аккуратно заправленные за уши, не оставляли сомнений в его национальной принадлежности.
    - Реб ид, - сказал он, - давайте поговорим. У меня к вам дело.
    Незнакомец оказался хозяином соседней лавки, реб Мойшей.
    - Не кажется ли вам, что двум продуктовым магазинам тесно на одной улице? - спросил он, начиная разговор в традиционной еврейской манере.
    "Если кажется - перекрестись", - чуть было не вырвалось у Шаи. Спохватившись, он придал ответу колорит, соответствующий стране проживания.
    - Мне уже давно ничего не кажется, - сказал он. - Да и что тут может казаться, когда бьешься в сорокаградусную жару, как рыба об лед, а Машиаха все нет и нет! Вот если кому чего и кажется, пусть прочитает два раза "Шма Исраэль" и три раза "Шмонэ Эсрэ" - как рукой снимет!
    Шаино благочестие произвело на обладателя пейсов приятное впечатление.
    - Насчет Машиаха вы не беспокойтесь, - вежливо сказал он, - мы его уже давно ждем. А вот кондиционер не мешало бы купить.
    - На какие-такие шекели, - вскинулась жена Шаи, - тут и так еле-еле концы с концами сводишь, да еще этот инспектор...
    - Что, собственно, вы имеете в виду? - перебил ее Шая, уводя разговор подальше от опасной темы. - Например, ваш магазин нам совсем не мешает.
    -Я слышал, - сказал реб Мойше, - что вы серьезный человек и все свободное время изучаете святые книги.
    Он посмотрел на томик русского перевода Торы, чернеющий между банкой маслин и бутылкой оливкового масла.
    - Давайте объединим наши усилия. Я хочу купить у вас половину магазина и прекратить ненужную конкуренцию. Назовите цену.
    Счастье оказалось так близко, так доступно. Как нечасто появляются в жизни таинственные незнакомцы, и как постоянно нас надувают хорошие знакомые.
    - Только одно условие, -сказал реб Мойше, - прибыль будем делить по-еврейски.
    Сердце Шаи, сделав секундную остановку, вновь перешло с иноходи на галоп.
    "Ну вот, - подумал он, - разбежался на графа Монте-Кристо... Сейчас он тебе скажет!"
    И реб Мойше сказал:
    - Десять процентов от всех доходов пойдет на цдаку, а остальное будем делить поровну.
    - Простите-простите, - зачастила Шаина жена, - я не поняла, вы, кажется, сказали "цдака"? Что это такое, зачем оно столько и почему на сторону? Лучше поделим между собой, как вы думаете, а?
    Еврей посмотрел на Шаю, как "миснагидский раввин" на плакат о приходе Машиаха. Потом спохватился.
    - Ах, да, вы же из России. Дети, украденные большевика ми. Ленин, партия, комсомол.
    Он снял шляпу и вытер платком лоб.
    - От всех доходов евреи отделяют десять процентов на помощь бедным, поддержку изучающим Тору и другие добрые дела. Эти проценты являются залогом успешного ведения дел. Так обещал нам Бог через пророков.
    - Послушайте, реб Мойше, - сказал Шая, - зачем вам искать других бедных? Мы тоже с трудом заканчиваем месяц, отдайте нам свои пять процентов - и делу конец.
    -Ну какие вы бедные, - возразил реб Мойше, - у вас свой магазин. А проценты все равно не ваши, если не передать их на благотворительные цели, Господь взыщет их другим способом.
    - Как это взыщет? - удивился Шая. - Ангела, что ли, пошлет?
    -Зачем ангела? - ответил реб Мойше. - Крыша у вас потечет, или машину украдут, или вор заберется, да мало ли есть способов потерять деньги.
    -И кто это все придумал? - возмутился Шая. - Почему я должен без конца платить?! Страховку дай, налоги дай, а теперь еще и Богу дай!
    - А вы попробуйте подсчитать свои убытки, - спокойно возразил реб Мойше, - сами убедитесь. Впрочем, я не настаиваю, не хотите продавать, не продавайте.
    - Перестать ломаться, идиот, - вдруг быстро по-русски сказала жена. - Немедленно соглашайся.
    И Шая согласился. Оформление документов решили перенести на начало следующей недели, реб Мойше тепло пожал Шае руку и, прикоснувшись к мезузе у входа, ушел.
    Отвечая на радостные поцелуи жены, Шая обдумывал одну неспокойную мысль. Вечером, вместо просмотра новостей и щелканья семечек он уселся за книгу расходов и начал вычисления.
    Примерно через полтора часа работы странная картина предстала перед его взором. Подсчитав все доходы от торговли и отделив от них десять процентов, Шая получил именно ту цифру, которая стояла в квитанции фининспектора. По всему выходило, что реб Мойше оказался прав.
    - Глупости, - сказала жена, - случайно совпало. Надо просто круче крутиться, лучше знать ходы и выходы этой бухгалтерии. Меньше слушай религиозных фанатиков, и предупреждаю тебя заранее: в микву будешь ходить сам.
    "Миква, шмиква, - подумал Шая. - Пожертвуй я такую сумму на ближайшую синагогу, меня б за два квартала узнавали. А теперь все уплывет фининспектору, да еще и с позором".
    В ту ночь над Рамат-Ганом стояла полная луна. Шая спал беспокойно, вскрикивая и переворачиваясь с боку на бок. Ему снился фининспектор: он тщательно проверял Шаины отчеты; укоризненно качая головой, выписывал квитанцию, а потом, высвободив из-под пиджака аккуратные крылья, косо взмывал в бело-голубое небо.